А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Вот именно этому-то вопросу о нормальном человеке, взятом со стороны психологической и общественной, и посвящены некоторые рассказы и очерки Чехова, в том числе и «Ионыч». Нетрудно видеть, что искусство имеет полную возможность с успехом заниматься исследованием психологии «нормального» человека, и что здесь мы заранее должны ожидать встретить весьма различные способы постановки вопроса, смотря по тому, на какой точке зрения стоит художник. Он может идеа­лизировать «среднего» человека и находить в нем известные положительные качества; он может, напротив, отнестись к нему отрицательно и стать на ту точку зрения, на которой сто­ят Ломброзо и Ферри. Вот именно эту последнюю мы и нахо­дим у Чехова. К «среднему» человеку Чехов относился отрица­тельно, сурово, почти жестоко, и сущность его отрицательного воззрения может быть сведена к мысли, что общество, состоя­щее из одних только «средних», так называемых «нормальных» людей, есть общество безнадежное, беспросветное, представля­ющее картину полного застоя, темной рутины, из которой нет выхода. Выше я привел одно место, рисующее с этой именно стороны обывателей города С.

Вот что читаем дальше: «Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что челове­чество, слава богу, идет вперед, и что со временем оно будет об­ходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: "Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?" А когда Старцев в обществе, за ужином или чаем, говорил о том, что нужно трудиться, что без труда жить нельзя, то всякий прини­мал это за упрек и начинал сердиться и назойливо спорить. При всем том, обыватели не делали ничего, решительно ниче­го, и не интересовались ничем, и никак нельзя было приду­мать, о чем говорить с ними» (гл. IV).

Как видит читатель — это постановка вопроса столь же рез­кая и односторонняя, как и у Ферри. Можно с нею не согла­ситься, можно находить картину, нарисованную Чеховым, ут­рированною и его суждения о «нормальном обывателе» несправедливыми, но вот в чем нельзя сомневаться: автор го­ворит все это не «зря», а потому, что он лелеет высший челове­ческий идеал. Лелеять этот идеал — его законное человеческое право; а с высоты этого идеала действительно средние, нор­мальные люди должны казаться именно такими, какими изоб­разил их художник. Несомненно также и то, что усвоение этой точки зрения никакого вреда принести нам не может, а только обогатит наше душевное содержание новыми чувствами и мыс­лями — из числа тех, которые облагораживают и возвышают человека.

Теперь присмотримся несколько ближе к главному герою рассказа, доктору Старцеву.