А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Эта нормальная душевная реакция в виде неприятного чув­ства при напоминании о человеке, с которым у Коврина за пос­леднее время было связано так много тяжелых минут, еще бо­лее усиливается после того, как он решается, наконец, прочесть это письмо, дышащее жгучей ненавистью и заключающее в себе проклятия.

«Им овладело беспокойство, похожее на страх. Оттого, что несчастная, убитая горем Таня в своем письме проклинала его и желала его погибели, ему было жутко».

И вот Коврин, чтобы побороть свое душевное состояние, принуждает себя сесть за работу и мало-помалу чувствует, как его настроение становится мирным и безразличным. О непри­ятном чувстве нет и помину. Еще немного спустя, и он чув­ствует, как «чудесная, сладкая радость, о которой он давно уже забыл, задрожала в его груди». Он снова видит черного монаха и снова верит в то, что он гений и Божий избранник.

В описанной художником картине все правдиво — и разви­тие маниакальной фазы психоза под влиянием внешнего толч­ка, что наблюдается весьма нередко, и быстрое развитие при­ступа, и, наконец, самая тождественность его по характеру с первым приступом, что также не составляет редкости.

Но, отдавая дань правдивости изображения художником кли­нической картины, мы, помимо этого, считаем себя вправе по­ставить вопрос: представляет ли образ Коврина социальное зна­чение, подобное тому, как это мы видели по отношению к типам Иванова и Лаевского. И на этот вопрос приходится ответить от­рицательно. Идея, вложенная Чеховым в это произведение, чуж­да психиатрии, и психиатрия здесь, как и в следующем рассказе «Палата № 6», по справедливому замечанию покойного Михай­ловского, лишь с боку припека⁵.

Из числа людей, живущих сознательной жизнью и возвы­шающихся над общим уровнем жизненной пошлости, Чехов дает нам в лице маньяка Коврина вряд ли единственную фигу­ру человека, который чувствует себя счастливым, и в этом смысле душевная болезнь Коврина является не более, как ору­дием горькой иронии писателя по отношению к действитель­ности. Высказывая подобный взгляд, мы далеки от того, чтобы видеть в рассказе «Черный монах» идеализацию душевной бо­лезни, как это было сделано проф. Блуменау⁶, рассматривав­шим это произведение с психиатрической точки зрения. Мы не находим возможности вкладывать в уста писателя речи призрака, созданного больным воображением героя, в которых он говорит о преимуществах болезни перед здоровьем.

Если говорить об идеализации Чеховым душевного рас­стройства, то с одинаковым правом можно говорить об идеали­зации им людской ограниченности; — ведь Кулыгин в «Трех сестрах» так же, как Коврин, говорит о своем счастье и до­вольстве жизнью.

Следующее произведение Чехова, заключающее в себе пси­хопатологические типы — «Палата № 6» — удобнее всего рас­сматривать рядом с предыдущим рассказом, к которому оно примыкает, в том отношении, что образы душевнобольных и здесь служат писателю средством для выражения некоторой общей идеи, в непосредственной связи с задачами психиатрии не стоящей.

Большинство обитателей палаты № 6 — меланхолик, боль­ной, страдающий бредом величия, и двое слабоумных — очер­чены настолько кратко, что об них не приходится говорить. Полнее обрисована картина душевного состояния параноика Громова с бредом преследования. История его заболевания до­вольно подробно излагается в рассказе, но изложение это, не­смотря на свою полноту, в значительной степени страдает схе­матичностью. Наиболее яркой фигурой рассказа является доктор Рагин, этот тип наследственного дегенерата, отделенно­го лишь одной ступенью от его пациентов, обитателей палаты № 6. Из данных его биографии мы узнаем, что в ранней моло­дости он отличался сильной набожностью, мечтал о духовной карьере, и, лишь уступив желанию отца, сделался врачом. Характер его врачебной деятельности достаточно обрисован художником. Она вполне соответствовала его душевному скла­ду. Главной особенностью этого склада, останавливающей наше внимание, представляется поразительное несоответствие между интеллектом и волей, наряду с существованием резких аномалий как в той, так и в другой сфере.

«Андрей Ефимович чрезвычайно любит ум и честность, но, чтобы устроить около себя жизнь умную и честную, у него не хватает характера и веры в свое право», — так говорит о нем автор. Доктор Рагин знает, что больничный смотритель кра­дет, что кастелянша и фельдшер грабят больных, что в хирур­гическом отделении эпидемически царствует рожа, он чув­ствует себя виноватым, подписывая заведомый подлый счет или оставляя без внимания жалобы больных на голод и гру­бость сиделок, но, несмотря на это, стать активным, вмешать­ся в окружающие его безобразия, вступить в борьбу с ними он чувствует себя решительно не в состоянии. Зато он любит раз­мышлять на тему о бренности человеческого существования; на его лице появляется улыбка умиления, когда он представ­ляет себе величие мироздания, где человек со всем его ум­ственным миром — лишь ничтожная, еле заметная песчинка, на одно мгновение вызванная из состояния небытия.