Нужно осторожнее с ней быть, наедине ни в коем случае не оставаться, а то накинется еще, скомпрометирует меня, всего такого чистого и невинного. Как потом смотреть в глаза дяде?
Как же хорошо, что конференц-зал никем не занят. Нужно не опростоволоситься и закрыть дверь на ключ. Боковую я уже, не забыть бы про основную. А то сбежит моя краса ненаглядная.
Присаживаюсь за стол и терпеливо жду, предвкушая неспешный разговор, который, если повезет, закончится занятым свиданием вечером, а там, если пойдет, то и ночь будет насыщенной.
Потираю руки, планируя досуг, как тут резко распахивается дверь, не знаю еще, как с петель не слетает, и в открывшийся проем вбегает разъяренная фурия с подносом на перевес.
– Кофе, значит, захотелось!? Я сейчас покажу тебе кофе!
Мама…
Кажется, вечер будет одиноким.
Несу несчастную кружку на подносе, содержимое активно выплёскивается, рискуя не дойти до заказчика, но меня это ни капельки не волнует. Во мне кипит жажда справедливости, праведный гнев, адреналин, в конце концов. И сейчас они все получат выход наружу.
– Бам! – толкаю со всей дури дверь ногой.
Кажется, это было лишним. Еще обяжут ремонт им делать.
– Кофе, значит, захотелось!? Я сейчас покажу тебе кофе!
С силой плюхаю поднос на стол, практически отправляя его в свободный полет, и, естественно, несчастные последние капли и те выливаются из кружки. Теперь можно употреблять напиток в чистом виде прямиком с подноса.
– И? Это что? – Саша поднимает на меня свои красивые глаза и невозмутимо выгибает бровь. – Настолько не справляешься с поставленной задачей?
– Что!? Нет! – эмоционально вскрикиваю. – Это специальный рецепт, только для тебя!
– Во-первых, на два тона ниже, во-вторых, аккуратно закрой дверь, нечего ее ломать, если не хочешь, чтобы твой концерт стал достоянием общественности, а в-третьих, прекращай вести себя, как истеричка, высказывай по существу, что не так, – ледяным тоном отчитывает Александр.
Мне хочется тут же возмутиться, начать кричать и обвинять его во всем подряд, но здравое зерно в его словах все-таки доходит до моего мозга, и, беспомощно пооткрывав рот, я плетусь закрывать дверь.
– Умница, – благосклонно реагирует на мои действия Саша. – А теперь присаживайся, и я тебя слушаю. Кофе мы, конечно, уже не попьем, но ничего, потом уберешь это безобразие.
Он брезгливо отодвигает поднос на край стола, а во мне словно срывается предохранитель. Второй раз за день.
– Сам будешь убирать! – гневно шиплю.
– Ну хотя бы не кричишь на все здание, и на том спасибо, – Саша устало потирает переносицу. – Я так понимаю, ты крайне недовольна своим положением.
– Естественно! Но еще больше я недовольна положением Кристины! Загнобили бедную девушку! Не даете ей никак иначе проявить себя! Превратили в младший технический персонал! А она ведь молодая совсем, а вы ей так жизнь портите. Нелюди! – эмоционально выплевываю, но шепотом, и чуть не плачу под конец своей речи.
– Так, стоп! – резко прерывает Александр. – Какая муха тебя укусила? Кристина на жизнь жаловалась, что ли?
– Н-нет, – осторожно начинаю, интуитивно понимая, что язык отправил меня куда-то не туда, – я просто случайно ее обидела неосторожными высказываниями о наших обязанностях, она так бурно отреагировала, убежала плакать в дамскую комнату, а тут ты со своим кофе, ну и выводы, они сложились как-то сами собой.
– Ясно. Защитница сирых и убогих, значит. И откуда ты только свалилась на мою голову.
– Мог не поднимать, раз свалилась! – раздраженно огрызаюсь. Последняя фраза обидная, она уж точно намекает на наше знакомство.
– Раз поднял, значит, нужна была, – отрезает Саша и что-то ищет в своем телефоне. – Я тебе сейчас найду кое-что, почитаешь, а потом выразишь заново свое мнение о Кристине и о нас обо всех, как о коллективе. Очень удачно, что не удалил, руки просто еще не дошли.
И он сует мне в руки смартфон с каким-то открытым на нем документом.
Принимаюсь растерянно за чтение. Это документы на мою напарницу, судя по всему.
Кристина Горбатенко. Хм, кажется, у второго генерального такая же фамилия. Неужели дочь?
Смотрю дальше. Диплом такой, что сразу чувствуется, девушку тянули изо всех сил, чтобы она не вылетела. Затем идут перечни должностей, здесь ее переводят из отдела в отдел, но с одной и той же припиской – не хочет выполнять свои обязанности. И в итоге Кристина оказывается там, где сидит сейчас.
Поднимаю глаза от экрана телефона на Сашу.
– То есть, ты хочешь сказать, то она закономерно шла к тому, что получила и что тянет?
– Можно сказать и так. Более того, отец Кристины и придумал ей эту должность. Надеется мозги дочери вправить.
– О, – только и произношу я. Это, конечно, меняет дело. – Но почему тогда я с ней вместе!?
Поднимаюсь и встаю в угрожающую позу, подперев руки в бока.
– Эм, прости! Психанул, с кем не бывает. Как я могу загладить свою вину? И да, конечно, я переведу тебя, – виновато смотрит Саша и становится напротив.