С трудом собравшись как с мыслями, так и с силами, я медленно подошла к машине и чуть ли не упала. Развязавшийся шнурок предательски попался под ноги, точно так и хотел убить меня после всех злоключений. Стресс от них до сих пор преследовал меня и усугублял и без того подавленное моральное состояние. Мне было противно от самой себя, от своей слабости, от такого непривычного страха, от своих же до сих пор нерешённых проблем.
Противно. Противно. Против…
БА-БАБАХ!
Сильный удар.
Волна воздуха – взрыв.
Ледяной снег.
Кровь.
Темнота.
Мир приобрёл чёткие границы только после пары минут потери сознания. Перед глазами – алый снег. В голове – отравленная каша. В ушах – дьявольский звон. Но звать на помощь не хотелось: во мне медленно поднималась волна ярости и злобы; вопросы о том, что случилось, натыкались на деревянные колы, защищавшие мою стену решимости отомстить; боль от неудачного падения топилась в кислоте самоуверенности и гордости – с таким видом я оказалась готова разорвать в клочья того, кто меня сейчас чуть ли не убил. Все мысли, сомнения, страхи и слабости были подвержены расчленению и запиханы в голодные пасти гнева.
– Не двигайся, Хофф.
Этот корейский акцент я бы узнала из тысячи: как монстр из сказок он появился сзади меня, но я не побоялась, даже когда к шее приставили нож после того, как я встала с земли.
– О, неужели сам Юн-придурок заявился меня убить? – мерзко усмехнулась я, чувствуя знакомый азарт как при боях в баре «Рога Дьявола».
– Тебе язык мешает, Хофф? – огрызнулся Динх, надавливая на кожу нож и хватая меня за руку.
– Точно, тебе же нельзя меня убивать! – злорадно хихикнула я.
– Тебе одного пробитого живота было мало, оленёнок?
В груди неприятно зашевелился острый осколок воспоминаний из детства. Так меня часто называла мама… и отец.
– Тебе рога вставить в голову или сразу между ног, сукин сын? – как можно более гадко и высокомерно бросила я.
– А что, не нравится? – с лживой радостью улыбнулся Динх и толкнул меня вперёд. – Идём, сучка.
Горящий дом Филис чуть ли не заставил меня упасть обратно в снег, испачканный моей кровью из-за разбитого лба. Я дёрнулась, чтобы тут же помчаться спасать своих любимых людей, но Динх с трудом удержал меня. И я могла бы вырваться из его хватки, наплевав на приставленный нож, однако это уже не нужно было: первым вывели из горящего дома Джозефа, которого держали двое сильных мужчин, а за ним несмело шагала испачканная в саже Филис, за волосы которой схватился какой-то невысокий китаец. Это мгновенно разозлило меня: почти потеряв всякий здравый рассудок, я резко выхватила нож из руки своего врага и, вонзив его в ногу Динха, который дико закричал от боли, кинула оружие прямо промеж глаз китайцу.
Это всего лишь первое убийство.
Убийство ради спасения любимой, но та смотрела на меня с паническим ужасом, будто на месте меня стоял не тот человек, с которым Филис целовалась позавчера, а монстр.
Или её настоящий отец.
Джозеф изучал меня странным взглядом, точно всегда знал, что я была способна на такое, но никогда в это не верил, никогда.
Я тоже не верила в собственную доброту.
Успокаиваться совершенно не хотелось, однако ярость сменилась хладнокровной решимостью спасти своих близких – и ни капли раскаяния за содеянное.
Капли крови стекали с того же самого ножа, которым я спасла Филис, но уже от нового убийства: один из вооружённых мужчин, державших Джозефа, теперь лежал на земле.
Всюду – алый снег, прочитанный смертью от моей жестокости.
Всюду – огонь и треск ломающегося дома, из которого до сих пор выбегали кричащие люди.
Всюду – хаос и разруха, все вновь посходили с ума, но в этот раз всё реально: от крови до резни друг друга.
Стоило ли говорить, что шизофреником быть лучше, чем отчётливо осознавать, в
А к кому принадлежала я?
– Делора…
