Никогда не знаешь, что ждет тебя за следующим поворотом. Вечной неудачнице Иви неожиданно повезло — как с небес на голову свалилось наследство. Чудесный домик в центре Лондона, под завязку набитый жильцами. Впереди у нее сказочная жизнь и… масса препятствий на пути к этой самой сказке. Одно из них — сногсшибательный красавец жилец… Вот кого хотелось бы получить в наследство!
Я очень благодарна Пенни Уарнз, Джулии Тирелл, Аннетт Грин, Филиппе Прайд и Саре Кинселле. Если бы не они, эта книга не увидела бы свет, а ее автор не была бы так счастлива.
Эта книга посвящена Мэтью Стрэхну
Иви Крамп прямо-таки тошнило оттого, что у нее такое смешное имя[1]. Об этом говорили кассирши в банке. Им вторили телефонистки. Служащая химчистки твердила об этом вот уже несколько лет. Даже отец Иви считал точно так же, хотя сам и наградил ее такой фамилией.
В то утро театральный агент Иви — обладательница исключительно звучного имени — Мередит де Винтер — привязалась опять к тому же.
— Я прошу мне объяснить, — ее голос, уже полвека испытывавший на себе действие чрезмерной любви его обладательницы к джину с тоником, так и хрипел в трубке, — как я могу найти работу для актрисы с именем
На самом же деле, покосившись на треснутое зеркало в гримерной, Иви увидела Барсука с забавно потертым местами мехом; его пластмассовый левый глаз болтался на ниточке, а лапы чуть-чуть попахивали острой приправой. Боже, как ненавидела она этот костюм. Не говоря уж о том, какой отвратительно толстой казалась в нем ее задница.
Такого же вида, поеденная молью Белка, подпрыгивая, заскочила в гримерную и довольно злобно пробурчала:
— Бррр, бррр…
— О, Саймон… Побереги свое красноречие до лучших времен! — бросила Иви и устало впихнула глаз Барсука на прежнее место.
— Виноват. — В словах Белки не чувствовалось раскаяния. Из-за неопрятной маски показалась капризная, грубоватая улыбка, но скрывавшаяся за ней спровоцированная алкоголем драма яростно требовала выхода. И так было всегда.
— Я же сказал: ты пропустила свою реплику перед песенкой, и если это произойдет еще раз, ты вылетишь к чертовой матери!
— Только не это! — Меховые Ивины лапы в отчаянии обхватили меховую голову. — Не говорите мне этого! Не выгоняйте в лес меня одного! Как смогу я выжить там без вас и без всех этих дурацких, неврастеничных, милых зверей!
За кулисами всегда так бывает: дружеское подшучивание. Но это подшучивание — не дружеское. Уже не раз «милые» звери, уйдя со сцены, пытались отколошматить друг друга, невзирая на декорации.
— Я же говорил тебе, что в этой роли ты все делаешь не так! — кричала Белка, роясь в рюкзаке и извлекая из него бутылку «Джек Дэниэльс».
— Снова ты все проливаешь на свое накладное пузо, — спокойно сказала Иви.
Главное, а возможно, и единственное удовольствие в этой работе — поиздеваться над Саймоном.
— Не суйся! — резонно ответил Саймон, с громким звуком отрываясь от бутылки. — Почему ты не изучала барсуков? Я же тебе велел!
Иви почесала массивную пушистую голову пластмассовым когтем.
— Гммм… Я играла почти как в сериалах. Разве не похоже?
Саймон в гневе швырнул орех из папье-маше на пол.
— Почему ты так несерьезно относишься к работе?
— Может, это оттого, что мы ставим дерьмовый спектакль в дерьмовых костюмах по дерьмовому сценарию?
Иви, сдержавшись, не добавила, что и Саймон — порядочное дерьмо, хотя дело обстояло именно так.
Большая Белка вся дрожала от гнева. И как же просто оказалось вывести ее из себя! Теперь в любую минуту можно ждать ее любимой тирады: «В-театре-нет-места-цинизму…»
— В театре нет места цинизму, — завизжал он, на этот раз попав в точку.
— Мы не в театре, — устало заметила Иви, — мы в общественном учреждении в какой-то глухой дыре играем спектакль до такой степени антисексуальный, антирасистский, вневозрастной и внеклассовый, что он, к сожалению, получился просто никаким, прямо-таки антивеселым. А наши зрители — скучающие пятилетние малыши, на лицах которых ясно написано, что они скорее согласились бы вытерпеть любую прививку, чем сидеть здесь.
Она помолчала и добавила:
— Твой хвост опять отвалился.
— О черт… Черт, черт, ЧЕРТ! — завизжал Саймон. Бегая кругами по комнате, он вдребезги разбил бутылку о ржавую раковину именно в тот момент, когда в дверях показалась голова директора школы.
Будучи человеком опытным, она сумела взять себя в руки и заявила:
— Вы не могли бы вернуться на сцену? Ваш друг Крот в самом разгаре зажигательного танца поскользнулся и пробил головой дерево из фанеры. Он все забрызгал кровью, а кроме того, я категорически против громких разговоров: дети не должны слышать такие речи!
