Священник пожелал узнать подробности, и я придумал их на ходу: достаточно сказать меняле пароль «связанный купидон», и любой распутник получает доступ к моему юному телу, а стоит удовольствие один дукат, или шесть скудо, или одиннадцать гроссо.
По тому, как крякнул в этом месте священник, я понял, что последняя деталь мне особенно удалась – она походила на нравы меняльной лавки. Менялы при обмене золотых монет всегда обсчитывают в обе стороны.
Наконец священник отпустил мне грехи, сказав, что будет молиться за мою душу – а в качестве епитимьи назначил вставать рано утром и проводить полчаса в молитвах святому Николаю Чудотворцу и Марии Магдалине, чередуя их через день, как подобает падшей деве.
Однако подлинный экзамен ждал меня, когда я покинул исповедальню и направился к выходу из церкви. Пройдя половину пути, я услышал торопливое шарканье по плитам – и обернулся, опасаясь удара в спину.
За мной бежал тот же священник – я узнал его по свистящему дыханию. Это был пожилой и грузный капуцин с естественной плешью в форме тонзуры.
Вот сейчас все и выяснится, понял я.
Посмотрев на мою усатую рожу с небритыми щеками, священник покраснел, улыбнулся и сказал:
– Хочу духовно поддержать тебя, моя дочь. Не впадай в отчаяние и уныние – Господь нередко испытывает нас перед тем, как согреть любовью…
Он говорил что-то еще, но я молчал, перемещаясь мелкими девичьими шажками и глядя в пол. Лишь духи зла знают, чего мне стоило не захохотать. Когда я дошел до выхода, поп наконец отстал.
Получилось, ликовал я, спускаясь к реке по узкой улочке. Получилось! Гримуар не обманул. Будем надеяться, что у этого монаха душа все-таки была…
Успех вдохновил меня. Требовались еще два удачных опыта, и я без особого труда повторил перевоплощение перед ночными прохожими.
Одного я напугал, показавшись ему солдатом с рапирой. Затем заставил другого зеваку идти за собой целый квартал, изобразив подгулявшую бабенку, бредущую зачем-то на пустырь.
Бог знает, что было на уме у моего преследователя. Но когда он вышел на пустырь вслед за мной, я встретил его уже в облике солдата.
Перед тем, как убежать, бедняга сбросил свой кошелек – видимо, решил, что попал в засаду. Отлично, подумал я, поднимая неожиданную добычу – голодным я теперь не останусь даже без преподавания алхимии.
Кошелек, разумеется, я выбросил. Но деньги из него взять не побрезговал – не потому, что нуждался, а из уважения к человеческой боли (мой преследователь наверняка готовился умереть). Плохо, когда людям причиняют муку ради выгоды. Но еще хуже, если это делают без всякой пользы вообще.
На следующий день, дождавшись полудня, я отправился на Пьяцца делле Эрбе решать вопрос с бездушными существами. Трудно придумать для этого место лучше, чем городской рынок.
Сначала я показался тамошним собакам в виде жирного ленивого кота. Собаки помчались за мной с веселым лаем. Но стоило мне вернуть себе человеческое обличье, как они обогнали меня, растерянно вернулись назад – и разбежались в разные стороны. Фальшивый кот для них растворился в воздухе, но меня эти простодушные создания не заподозрили ни в чем.
Потом я перешел на другую сторону площади и предстал перед котами-крысоловами в суконном ряду, но уже в виде злобной собаки.
С котами вышло совсем иначе. Когда я притворился собакой, они не проявили интереса – ну, может, выгнулась пара спин. Здешние коты не слишком боятся псов и могут за себя постоять. Но как только я вернул себе привычный образ, они тут же разразились яростным мявом – словно извещая окрестных ворон, что окончательно убедились в демоническом двуличии человека.
Поскольку мои фокусы касались только псов с котами, никто из зевак не увидел ничего странного. Обманутых котов и собак было больше трех совершенно точно. Условие гримуара я выполнил.
На следующий день я дождался вечера – и, затеплив свечу на столе, перевернул страницу.
Первое, что я сделал, прочитав задание гримуара – это подошел к зеркалу. Оттуда на меня глянула красная рожа сорокалетнего пьяницы.
Борода и усы были еще черными, но на висках и на щеках проглядывала седина. Мои волосы уже не так густели и завивались, как в юности – хотя до заметной плеши было далеко. В бордель с такой внешностью прийти не стыдно. Но юная дева… Тем более невинная…
Я захохотал. Это будет смешно. Неблагочестиво. И весьма интересно.
Насчет моста из камня все было ясно – Понте Пьетра. Он хорошо просматривался из моего окна, и почти неделю я изучал проходящих по нему красавиц. Их было немало.
