Мужчина, все также безмолвно, несколько раз шлепает себя рукой по затылку. То ли намек на головную боль, то ли возмущение нашей тупостью.
Все понятно. Диагноз уже ясен, тактика лечения – тем паче. «Блатные» бы уже развили бурную деятельность, сняли бы этому уроду четыре кардиограммы, заглянули бы и в рот, и в анус, влили бы в него весь гемодез с физраствором и все витамины из терапевтической укладки. В благодарность им царственно сунули бы в карман тысячерублевую бумажку. Или две.
Мы – не «блатные». И лебезить перед этой откормленной швалью не научены. Зато научены горьким опытом кое-чему другому…
– Садитесь доктор, – громко говорю я, несколько раз проводя ладонью по одеялу, словно стряхивая мусор.
Офелия, нарочито кряхтя, усаживается рядом с пациентом прямо на одеяло, не снимая мокрой от дождя куртки. Глаза у кучерявой феи делаются, как у персонажа японских мультиков. Я добавляю масла в огонь, ставя на то же одеяло рядом с врачом изукрашенную дождевыми брызгами и уличной грязью укладку. После чего сажусь на корточки и упираюсь взглядом в экран.
На восьмое перемеривание АД пациент недоуменно поворачивает голову. Михайловна, деловито сопя, нагнетает грушкой воздух в манжету тонометра.
– Ну чё там?
– Все плохо, – сокрушенно качает головой Офелия. – Даже удивительно, такой молодой…
Она снимает тонометр и неторопливо начинает складывать его в чехол.
– Э, слышь, а чё плохо-то? – недоуменно интересуется пациент. Надо же, даже от экрана оторвался.
– Что, очередной? – интересуюсь я у Офелии, игнорируя больного.
– Очередной. Как сговорились сегодня все, честное слово.
– Э-э, вы чего? Кто очередной?
– Классный фильм, – говорю я, наблюдая, как какое-то щетинистое чудище отрывает клыками голову американскому спецназовцу. – Раз – и нет головы.
– Уважаемые, может, вы объясните, в чем дело? – тонким голоском вопрошает девочка. – Вы тут приехали, наследили, все испачкали…
– А что объяснять, милая девушка? – я с кряхтением поднимаюсь с корточек и потягиваюсь. – В районе эпидемия. Про стультопатию[29] вы разве не слышали?
– Про что?
– Новый вирус, недавно обнаружен. Передается воздушно-капельным путем. Сначала поражает центральную и периферическую нервные системы, что проявляется головными болями, колебаниями артериального давления, чувством жара, бессонницей, потерей аппетита. Дальше идет воспаление оболочек головного мозга, паралич дыхательной и сердечно-сосудистой систем, кома, смерть. На все – четыре дня, от момента появления первых симптомов.
– Слышь, ты, – крепыш приподнимается на локте. – Ты чё меня грузишь, а? Какая… как ее там, стулопатия?
– У тебя голова болит? – спрашивает, вставая, Офелия. – Чувство тошноты есть?
– Ну есть, так мы с Элькой коньяку вечером…
– Алкоголь потенцирует течение болезни, – категорично заявляет Михайловна.
– Ускоряет процесс, – поясняю я в ответ на совокупное непонимание с кровати. – Ты сам себе навредил, по незнанию, конечно. Есть не хочется?
Может и не отвечать, все и так понятно. Конечно, не хочется – после коньячка с закуской.
– Вот видишь, стультопатия прогрессирует. Аппетита нет. Завтра присоединится лихорадка, башка будет так болеть, что на стенку полезешь. И жидкий стул.
– Ладно, короче! – мужчина рывком усаживается на кровати. В голосе у него неподдельное возмущение – как же, вызвал этих лопухов в зеленой форме просто давление померить, максимум – ЭКГ снять, чтобы спалось спокойнее, а тут они такое выдают! – Ваши действия?
– Все по схеме, – пожимает плечами Михайловна. – Сообщим в госсанэпиднадзор, Центр профилактики СПИДа, за тобой приедут, поместят на четырехнедельный карантин, промоют желудок, кишечник, посадят на антибиотики и внутривенное питание. Ну, возможно, гемодиализ… хотя, это уже не поможет, наверное. Потом, если все не зашло слишком далеко – на три года станешь на учет в инфекционной больнице и СПИДе…
Детина обмяк, слушая эти речи. Это нас он не боится, и уже, судя по тигриному прыжку на кровати, готовился выставить за дверь с отпечатками своей ступни на задницах. А такие страшные слова, как «за тобой приедут», «Центр профилактики СПИДа», «карантин», «промоют желудок», и, самое жуткое – «поставят на учет», и не таких деморализуют. Проверено. Не любят они учета, в любом его проявлении – еще со времен первого своего знакомства с налоговой службой.
Девочка с испугом прижимает узкие ладошки к ротику, взирая на разглагольствующую Офелию. И, думаю я, не столько в испуге за благоверного, сколько за саму себя. Воздушно-капельный путь – это, знаете ли, не половой. Слабое «апчхи» рядом – и все, добро пожаловать в наши стройные ряды.
Я стимулирую ситуацию, доставая сотовый.
– Звонить старшему врачу, доктор?
– Слышь, погоди-ка! – тревожно поднимается пациент. – Не звони никуда, не горит! Ты… э-ээ, вы скажите, чего сделать можно?
– В смысле?
– Ну, чтобы все без всех этих… надзоров ваших как-нибудь? Варианты есть?
– Доктор? – я поворачиваю голову к Офелии.
