– В какой-то степени. Все мы уже давно не дети, даже не подростки, и между девочками и мной существуют лишь дружба и надежда. Я ведь тоже ничего не требую. Если бы наши отношения перешли в более серьезную стадию, я бы тут же прекратил двойную игру.
– Это детали. А как Валентина? Она не возмущена таким положением дел?
– Нет.
– Она знает о существовании Анхелы?
– Да, знает, но тут все по-другому. Она прямо спрашивает про то, что хочет узнать о моей работе, моем прошлом. Анхела более скрытная, более сдержанная. Кроме того, у Валентины собственные причины не беспокоиться. В общем, каждая из девочек принадлежит к своему особому миру, такова жизнь.
Он игриво называл их «девочками» в стиле многоопытного героя Хемфри Богарта, словно только тем и занимался, что милостиво раздавал знаки внимания легиону платиновых хористок. Я искоса бросила на него строгий взгляд, и он спохватился. Вообще надо признать, он стал лучше меня понимать.
– Ну, а как ваши дела с Хуаном Монтуриолем? – беззастенчиво осведомился он.
– Никак. Нет никаких дел.
– А о ваших бывших мужьях вам что-нибудь известно?
– Выражайтесь ясней, Гарсон. На что вы намекаете? На то, что я тоже вроде Мата Хари? По крайней мере, все мои истории происходили по очереди, без всяких там счастливых совпадений.
Он сделал вид, что возмущен.
– Я намекаю? Вы ошибаетесь, инспектор. Боже упаси! Кто я такой, чтобы судить кого бы то ни было? Меня теперь ничем не проймешь.
– Ладно, Фермин, я тоже не собираюсь вас судить. Так что вы хотите мне сказать?
Он тихо засмеялся сквозь свои старые усы, выцветшие от никотина и пива.
– Вы не можете расслабиться, Петра? Неужели мы не в состоянии поговорить без обид, как хорошие друзья? Хочу пригласить вас на праздник, чтобы вы наконец убедились в моей искренности.
– Вы устраиваете праздник?
– На самом деле два. На одном специальным гостем будет Анхела, на другом – Валентина. Но мне бы хотелось, чтобы вы и Хуан Монтуриоль присутствовали на обоих; честно говоря, у меня немного друзей.
– Не уверена, что Хуану захочется снова увидеть меня, но я ему передам.
– А как насчет супермаркета? Вы со мной сходите?
– Какого черта, Гарсон, я же сказала вам, что схожу! Или вы думаете, что поход в супермаркет сродни экспедиции в Гималаи с проводниками-шерпами?
Мы подъехали к книжному магазину, когда Анхела уже собиралась запереть дверную решетку. Увидев меня, она улыбнулась.
– Какой сюрприз, инспектор! Поужинаешь с нами?
– Боюсь, что не смогу.
Стоявшая тут же Нелли дружески виляла хвостом.
– Ну хотя бы останься выпить кофе.
Она кивнула в сторону бара напротив.
Все официанты ее знали, а она легкой походкой перемещалась вдоль обитых линолеумом стульев, ни дать ни взять великосветская дама или жена президента. Открытый взгляд, элегантное бледно-фиолетовое платье – она была очаровательна.
– Как дела, Петра?
– Не могу сказать, что хорошо.
– Из-за этого расследования?
– Из-за этого расследования, которое изрядно портит мне нервы!
– И это вы только в одной парикмахерской побывали, а если бы вам пришлось обегать их все, как мне… – заворчал Гарсон.
– Парикмахерские? – удивилась Анхела.
Я отпила большой глоток пива и вытерла с губ пену, прежде чем ответить:
– Представляешь, Анхела? В деле с собаками обнаружился важный след, который ведет в одну из парикмахерских Сан-Гервасио. Однако мы никак не можем выявить хоть какую-то связь между всеми этими дамами с безукоризненными прическами и убийством Лусены. Поневоле впадешь в отчаяние.
– А может, речь идет о парикмахерской для собак? – с простодушной улыбкой, соответствующей ее имени, предположила Анхела.
Я поперхнулась пивом, и лицо мое запылало. Гарсон тоже покраснел до ушей.
– Скажите, что я тупица, младший инспектор, очень вас прошу.
– Тупица? Ничего подобного. Это я осел.
– Называйте, это приказ.
– Хорошо, вы тупица. А теперь назовите меня ослом.
– Осел! Мы оба ослы, тупые ослы, и заслуживаем…
– …чтобы нас с треском выгнали из полиции!
– И больше никуда не брали, Гарсон! Никуда!
Анхела удивленно наблюдала за этим странным представлением, широко раскрыв свои прекрасные глаза цвета ореха.
– Я сказала что-нибудь интересное? – наконец полюбопытствовала она.
