— Останемся при своих сомнениях… и будем готовиться к битве с Черным собором. Если они так сильны, как вы рассказываете — раньше или позже святые отцы все равно захотят подмять под себя всю Кальрадию… Кстати, вы знаете, что они используют некий ритуал с человеческими жертвоприношениями, позволяющий призывать демонов?
— Нет… — седой рыцарь машинально перекрестился. — Я никогда ничего подобного не видел. Но, это ничего не значит. Как я уже говорил — выше послушника мне подняться не удалось. А это всего лишь десятая ступень в иерархии Собора. Ниже только ученики, слуги и рабы. Нас даже не ко всем служениям допускали. Так что настоящие таинства, в которых и скрыта невероятная мощь черных братьев, мне неведома.
— Значит, придется поискать тех, кто знает больше. А сейчас, сэр Максимилиан, если вам больше нечего добавить, с вашего позволения, я позову товарищей к ужину. Хватит нам уже сплетничать… Не знаю, как вы считаете, а я думаю, что тот, кто в бою прикрывал тебе спину, и не раз… заслуживает на честность и откровенность. Тем более что, как говорят те же мудрецы, гуртом даже отца бить сподручнее.
На столь глубокомысленное заявление седой рыцарь не нашелся что ответить. Ну, а молчание, как известно, знак согласия.
— Эй, братья и сестры! — что-то меня потянуло на паясничанье. Нервное, наверно. — Хватит груши околачивать. Ужин готов. Садитесь жрать пожалуйста… Пока мясо совсем не сгорело.
От насаженных на вертел пары зайцев, попутно подстреленных близняшками, и в самом деле уже отчетливо потягивало гарью. Может, поэтому, девочки так настырно поглядывали в нашу сторону, а не из любопытства? Опасаясь, как бы мы с рыцарем, за разговорами, не угробили ужин.
* * *
Несмотря на то, что ее слегка передержали над огнем, зайчатина оказалась довольно сочной и невероятно вкусной. Народ наминал, так что только косточки на зубах хрустели. Словно не люди ужинали, а стая волков.
На мой краткий пересказ откровений сэра Максимилиана, последовала совершенно неожиданная реакция. Кроме Нострадамуса — чуть ли не вприсядку пустившегося, с воплями: «А я говорил! А я знал!» и тех, кого тайна касалась непосредственно — то есть, Светланы и Сергея, узнавших что они не дети фермеров, а отпрыски императорской семьи, все остальные новость восприняли абсолютно спокойно. Мол, всякое случается, не берите в голову, мы все равно вас любим. Мне даже стало сперва немного не по себе, а потом — смешно. Опять забыла, что я в игровом мире и неписи ведут себя здесь так, как им полагается по роли и таланту текстовика.
А когда вспомнила, задумалась. Дворец, империя, Черный собор, демоны и прочие тайны, конечно, жутко интересно, но я же не играть сюда пришла. Но все это ни на шаг не приблизило меня к поиску Антона. И что важно, я понятия не имею, где его искать.
Впрочем, если принять за аксиому, что игра не жизнь и в ней невозможен тупиковый сюжет, обязательно должна быть подсказка или лазейка, для дальнейшего развития — тогда, может, появление сэра Максимилиана и есть тот самый «рояль в кустах», который помогает альтернативно одаренному игроку найти правильное решение?
Гм… Ведь, если отбросить все, кроме главного, то какую инфу я получила, после разговора с рыцарем? В Дворец идти не надо! Это — раз… Черный собор не убивает пленников, а удерживает в монастырях, обращая в свою веру! Это — два! И какой напрашивается вывод? Что игра пытается мне подсказать? Правильно… Антон не в Императорском дворце заперт, а удерживается в одном из монастырей. Значит, надо поворачивать оглобли и искать этих чертовых черных братьев. А там видно будет… Как говаривал кто-то из древних полководцев, извини Герасимович, забыла который именно: «Главное ввязаться в драку, а остальное бой покажет...»
— Сестра, ты и в самом деле веришь, что мы принцессы? — тихонечко спросила Света, пододвигаясь поближе. — Разве так бывает?
— Ну, история знает такие случаи… когда родители отдавали младенцев в чужие руки, чтобы сохранить род. Принцев — беднякам. И наоборот. Взять хотя бы Моисея, выросшего во дворце фараонов, как родной сын, а потом их же погубивший…
— Моисей?..
Ясно, история христианства здесь еще не преподается.
— Неважно… О том, что кукушки свои яйца в чужие гнезда подкладывают, знаешь?
— Да… Но, это же глупая птица.
— Видимо, не такая и глупая, если до сих пор не вымерли. А что тебя смущает? Не хочешь быть принцессой? Боишься, что не сможешь правильно вести себя за столом на пиру с вельможами?
Светлана ответила не сразу, а когда заговорила, то тон ее был весьма задумчив.
— Знаешь… я только теперь поняла, зачем ма… — сестричка запнулась, потом тряхнула кудрями и упрямо продолжила, намеренно выделяя интонацией: — Зачем, мама, обучала нас премудростям этикета. Отшучиваясь, что таким красавицам суждено выйти замуж как минимум за баронов. И тогда мы не будем чувствовать себя неуклюжими неумехами. Она же знала правду…
