– А я в таком случае не понимаю, что ты хочешь мне сказать! Ты говоришь – люби меня таким, какой я есть. А какой ты есть ты говорить отказываешься, – Лиза улыбнулась и, видя расстроенное лицо Егора, добавила еще мягче. – Внешность, качества характера. Опиши себя так, как ты описал бы другого человека, которого хорошо знаешь.
– Я не стал бы тебе описывать другого мужчину, – засмеялся Егор, придвигаясь поближе к Лизе. Девушка сидела на диване, подобрав ноги под себя, и его попытки сесть ближе доставляли ей некоторое неудобство.
– Я жду, – спокойно сказала Лиза.
– Я красивый… умный… – начал Егор медленно, как будто собирался перечислять долго, но вдруг замолчал, – я чувствую себя твоим пациентом, мне это не нравится!
– Ты же знаешь, что я не принимаю пациентов, психологию я изучала для себя…
– Ну… Так значит, как будто я подозреваемый, а ты – следователь, и ты хочешь у меня что-то выведать.
– А ты хочешь что-то скрыть?
– Вот опять ты начинаешь…
– Да, начинаю. Ты же понимаешь, что это – твоя личная реакция, не имеющая никакого отношения к ситуации. Это – твое ощущение. Если бы ты меня спрашивал обо мне, я бы считала, что тебе интересно узнать меня получше, и мне это было бы приятно.
Егор сидел, надувшись, он привык считать себя самым умным, и ему очень сильно не нравилось, когда девушка разговаривала с ним таким поучающим, как ему казалось, тоном. На самом деле Лиза старалась лишь спокойно объяснить свою позицию и уточнить ее. Внезапно девушке стало скучно. Узнать, что все, что мужчина может о себе сказать – это умный и красивый, причем в обратной последовательности, это, как минимум разочаровывает. Так мог сказать о себе маленький ребенок.
Стараясь не выдавать своих мыслей потухшим взглядом, девушка встала с дивана и отправилась к столу, где уже давно стояла чашка с остывающим кофе. И в самом деле, лучше бы они сейчас просто смотрели фильм…
За чашкой чая в редакции обсуждались совершенно разные темы, хотя, в основном, конечно, это были личные отношения. Молодые талантливые журналистки, отличающиеся точностью суждений и меткостью реплик, не давали расслабиться ни себе, ни читателям, ни друг другу.
Слушая Надю, которая рассказывала о том, насколько она оказалась неготовой к семейной жизни, Лиза думала о своей ситуации, в которой краеугольным камнем стало понятие «взаимопонимание», от которого ее, кажется, уже начинало подташнивать, настолько часто его произносил Егор. В тему вдруг вспомнилось выражение, прочитанное когда-то в интернете: «Женщина – это книга, написанная для мужчины. Если не понял, значит, не для тебя написана…». Лиза хмыкнула.
Надя посмотрела на подругу с удивлением, ведь в данный момент она делилась не сильно приятными для нее моментами своей биографии и подобная реакция была неуместной. Лизе стало немного неудобно, и она спрятала лицо за чашкой кофе, потому что смеяться, собственно, было не над чем.
– Ну что скажешь? – спросила Надежда Лизу по пути из кафе.
– О чем? – тут же насторожилась Лиза.
– Что у тебя происходит? Предсвадебный мандраж?
Лиза задумчиво посмотрела на свое кольцо на пальце. Мандраж был однозначно, но связан он был скорее с сомнением в правильности решения, а не с волнением и предвкушением. Проще говоря, Лиза сомневалась. Стоило ли обсуждать это в узком девичьем кругу? Видимо, она оказалась не настолько искренней, насколько привыкла о себе думать.
– Да нет. Вроде бы все спокойно, – улыбнулась девушка и перевела тему на удачный фасон платья, выставленного в витрине одного из магазинов, – зайдем, померяем?
– Давай, – ответила Надя, которая отличалась тактом лишь в некоторые моменты времени, и Лиза догадывалась, что хватит ее ненадолго.
Бесконечные дожди навевали уныние. Вдохновение, как будто, решило уволить Лизу или уволиться само.
– Журналист без вдохновения – жалкое зрелище, – грустным монотонным тоном сказала Лиза, вяло ковыряя палочками рис в тарелке. Недалеко стоял любимый салат девушки с морскими водорослями, удивляя непривычно ярким зеленым цветом, по краям тарелки с рисом аккуратно лежали кусочки сочного угря в сладком соусе. Но любимый набор блюд, почему-то, сегодня ее не радовал.
