Маленькая девочка сидит на ступеньках и жадно жует кусок хлеба.– Холодно ведь, иди домой– Не могу, – вздыхает и опускает взгляд. – У мамы праздник…Словно в подтверждение ее словам, слышатся веселые голоса и звон бутылок. Ну это ни в какие ворота не лезет. Сами там развлекаются, а ребенок должен мерзнуть в подъезде?– Ну-ка вставай, – говорю сердито и решительно иду наверх. – Сейчас разберемся.– Не надо. Только хуже будет…Оглядываюсь на ребенка. Вытирает слезы рукавом, размазывая грязь по лицу. Ну, как ее бросишь одну в холодном подъезде?– А хочешь пойти ко мне в гости? – улыбаюсь ей.– А можно? – недоверчиво поднимает на меня глаза.– Ну конечно, пойдем.
Евгения
Мелкий, противный дождь, капает на очки, сильно ухудшая видимость. Замечательная погода для первого декабря, ничего не скажешь. Зима, называется, наступила. Резкий ледяной поток охватывает ступню.
– Ай, – вскрикиваю от неожиданности. – Да что ж такое.
Едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать от обиды и негодования. Это не зима наступила, а я в лужу наступила. Потому что не видно ничего, и фонарь около подъезда, как всегда, не горит. Район у нас такой «благополучный».
Кипя от раздражения, вхожу в подъезд и медленно поднимаюсь по лестнице. Очки, конечно же, сразу запотевают, но протереть стекла нечем – руки заняты ключами от квартиры и пакетом с продуктами. Доползу как-нибудь. Три этажа – и я дома.
– Ну что за идиотский сегодня день? Все валится из рук, ломается, случается! – сокрушаюсь шепотом.
Скорее бы добраться до квартиры и наконец выдохнуть. Так хочется поваляться с книгой на диване и просто отдохнуть, но даже такой малости меня лишают. Брат решил именно сегодня зайти на ужин. Готовить теперь придется.
Вижу неясную тень на лестнице и останавливаюсь. Свет от лампочки тусклый, и через мутные стекла все расплывается. Ставлю сумку на пол и быстро протираю очки, надеваю и вижу пред собой маленькую девочку, сидящую прямо на ступеньках и жадно жующую кусок хлеба.
На вид ей лет шесть-семь. Маленькая, худенькая. Серый свитер висит на ней, словно мешок, светлые волосы торчат в разные стороны, как у Домовенка Кузи из одноименного мультика. Не видела ее раньше, может, потерялась?
– Ты кто? – строго спрашиваю я.
– Я Катя Снегирева, – шмыгает и поднимает на меня свои огромные глазищи. – Мы переехали недавно в двенадцатую, – запихивает остатки хлеба в рот и указывает рукой на свою дверь.
– А я Евгения Огнева из десятой, – зачем-то отвечаю в тон ей.
Только сейчас до меня доходит. Раньше там жила Зинаида Руслановна, но недавно она умерла. Хотя когда-то говорила, что у нее есть дочь. Наверное, та и переехала в ее квартиру.
– Почему сидишь на бетоне? Холодно ведь, иди домой, – недовольно качаю головой. С детства всем девочкам втолковывают, что нельзя сидеть на ступеньках, а она…
– Не могу, – горестно вздыхает и опускает взгляд. – У мамы праздник…
Словно в подтверждение ее словам, слышатся пьяные голоса и звон бутылок. Ну это ни в какие ворота не лезет. Сами там развлекаются, а ребенок должен мерзнуть в подъезде?
– Ну-ка вставай, – говорю сердито, подхватываю сумку и иду наверх. – Сейчас разберемся.
– Не надо. Только хуже будет…
Не хочу даже слушать эти глупости. Девочка послушно поднимается, пропуская меня. Обхожу ее и нажимаю на кнопку звонка. Дверь почти сразу распахивается, и появляется какая-то женщина. Видимо, новая соседка. Лицо красное, взгляд поплывший и идиотская ухмылка на губах.
– А ты еще кто? – Меня едва не сносит тошнотворным запахом перегара. С трудом подавляю реакцию организма и сохраняю лицо.
– Соседка ваша из квартиры напротив, – рассматриваю мать Кати, ища хоть каплю здравого смысла. Но тщетно, он растворился в количестве выпитого алкоголя.
– И че надо, соседка? Выпить хочешь? – скалится та, обнажая неровные гнилые зубы.
– Как вам не стыдно, – набираю в легкие побольше воздуха, чтобы высказать все свое возмущение. – Ребенок мерзнет, пока вы там…
– А это не твое дело, – перебивает она меня. – Вот своих нарожаешь и будешь командовать.
– Ну это же не по-человечески!
– Катьку я не выгоняла, – хмыкает та и равнодушно пожимает плечами. – Нравится сидеть там, пусть сидит. А у нас новоселье.
– Кто там? Проблемы? – За ее спиной появляется фигура здоровенного мужика, похожего на борова. – Че надо?
Окидываю его брезгливым взглядом и понимаю, что лучше не связываться. Они пьяные, а сколько их там, неизвестно.
– Нет, ничего, – поджимаю губы и делаю шаг назад.
– Ну и все.
Дверь захлопывается перед моим носом. Замечательно. Вот и познакомилась с соседями. Оглядываюсь на ребенка. Стоит, опустив голову, и вытирает слезы рукавом, размазывая грязь по лицу. Ну, как ее бросишь одну в холодном подъезде?
– Кать, а хочешь пойти ко мне в гости? – улыбаюсь ей.
– А можно? – недоверчиво поднимает на меня глаза.
– Ну конечно, пойдем.
Что я творю? Зачем вмешиваюсь? Мало мне проблем? Но по-другому поступить просто не могу.
Открываю дверь и пропускаю девочку вперед. Включаю свет в прихожей и наконец стаскиваю с себя промокшие насквозь ботинки.
– Замерзла?
– Немного. – Катя зябко ведет плечами и растирает озябшие ладони.
– Кушать хочешь?
– Хочу… – кивает и как-то настороженно смотрит на меня.
– Только руки сначала помой и умойся, – показываю, где ванная, и ухожу переодеваться.
Быстро натягиваю домашние брюки, футболку и собираю волосы в хвост. Возвращаюсь на кухню, мою руки и открываю холодильник. Рассматриваю содержимое и с ужасом для себя понимаю, что мне в сущности нечем накормить ребенка. Сама я дома почти не питаюсь, а готовить впрок не для кого. Катя бесшумно садится за стол.
Ну, как говорится, на безрыбье…
– Яичницу или пельмени? – оборачиваюсь к ней.
– Пельмени.
