В городе Ершове, всем уважаемым жителям, вдруг начинает звонить недавно похороненный Геннадий Суэтин, весьма влиятельный деляга, пройдоха и миллионер этого городка. В виду этого, могилу Суэтина начинают перекапывать ночь за ночью, все его друзья и враги…В это же время из местного музея пропадает ценная картина — в точности такая же хранится в Ватикане в коллекции Папы Римского, и смерть Суэтина, местные правоохранительные органы, естественным образом связывают с похищением картины. Картина необычайной ценности, так как на ней изображено НЕЧТО о нашей человеческой жизни…Повесть из сборника повестей «Дама из Амстердама» опубликованного в 2005 г.
Ночью едва он заснул, зазвонил телефон — мобильный он отключил, а городской номер знали только близкие и родные ему люди…
— Да-а-а?.. Не морочьте мне голову! Что-о-о?! Сам такой!.. А иди ты!..
И только утром он понял — ему звонил мертвец.
— Мммааа?..
— Что ещё? — спросонья осведомилась жена.
— Мммааа!..
Жена поглядела на него уже внимательнее.
— М-м-мы ж его похоронили… две недели назад, — наконец выговорил он. — Оооставив телефон в кармане… просто так — для приколу!
— Ничего себе прикол! — смачно зевнула жена. — И что?
— Он мне позвонил ночью…
— Кто, Гриша? — привстала жена.
— Покойник, — позеленев, тихо выговорил он.
У жены упал с головы тюрбан.
— Да это сон, Гриша! — наконец, подобрав тюрбан и одев на прежнее место, нервно засмеялась она.
— Нннет, Нннэлька — ты ж сама мне протянула трубку.
— Да-а, что-то было, — села на кровати жена. — И что он тебе сказал?
— Я задыхаюсь! — прохрипел он.
Супруга, закусив рукав ночной рубашки, помотала головой:
— О, боже! — застонала она.
— Надо проверить!
И супруги Чаплыжкины, быстро, как сумасшедшие, оделись и помчались по лестнице вниз. Через три минуты они уже неслись по дороге к Митрофановскому кладбищу на единственном в Ершове белом «Мазератти».
— Я даже носки не одел, — пожаловался Чаплыжкин.
— А я бюстье, — протирая носовым платком глаза, пожаловалась Чаплыжкина.
В могиле никого не было. Даже гроба.
В яме лежал скомканный спортивный костюм.
— Несвежий, — отметил Чаплыжкин.
— В котором хоронили, — согласилась Чаплыжкина.
Супруги переглянулись.
— Одного ботинка нет, а хоронили в двух! — Чаплыжкина побледнела.
На супругов, как праведник на чертей смотрел одним глазом разбуженный ими ни свет, ни заря могильщик — которого они заставили за 50 долларов «отрыть милого покойного Гену — с которым говорили ночью!!!»
— Ну и кто это с вами говорил? — кивнув на костюм, сквалыжно спросил могильщик и, протянув руку, испачканную в земле, ещё сквалыжнее потребовал:
— Баксы на лапу!
— На, мил человек!.. — вытащив смятые доллары, сунул их в грязную руку Чаплыжкин. — На!
— Значит — звонил не Гена, — сжав зубы, невнятно произнёс Чаплыжкин.
— А может, как раз Гена — его же нет в могиле, — деликатно предположила жена.
— Что же теперь делать?
— Будем ждать.
— Чего?!
— Звонка…
— Чтоб он сдох, — вдруг сказал Чаплыжкин.
— Ты что? — зашикала на него жена. — Он же тебе пожаловался… что задыхается!
— А что он нас пугает?
— Да, может, он помощи просил?..
— Он меня свиньёй назвал. — Чаплыжкин сжал зубы.
— Ну и что? — пожала плечами жена.
— А телефон куда? — спросил могильщик Чаплыжкина.
— Давай сюда, — и, отерев от земли, сунул себе в карман.
— А костюм? — могильщик поднял с земли синюю куртку.
— Носи, — разрешила Чаплыжкина.
— Правда? — заулыбался могильщик. — А может вам жалко?.. Сами сносите.
— Носи, не жалко, — от души сказали супруги.
— Ну, ладно! А чо, мне как раз, если рукава подвернуть, — обрадовался тот.
— Всё, что выкопаю здесь — моё! — похвастался могильщик, прикладывая костюм к телогрейке.
— А что ты здесь выкапываешь? — загорелись глаза у супругов.
— В основном — кости, — почесав нос, признался могильщик.
— А что ещё? — прокашлявшись, спросил Чаплыжкин.
— По мелочи — косточки, зубки, коронки… — стал загибать пальцы могильщик. — Колечки, часы…
Супруги отошли под липу, а могильщик перечислял:
— Белое золото, жёлтое золото, розовое золото…
— Слушай, а ты уверен?! Ну, что это он?! — отвернувшись, спросила Чаплыжкина.
— Да, — снова позеленел Чаплыжкин.
— Может, кто-то говорил его голосом?
— Нет, он сказал, — Чаплыжкин снова прокашлялся и сказал голосом покойного: — Друг Ча, я задыхаюсь! Спасай!
— Повтори-ка! — попросила супруга.
Чаплыжкин повторил.
Ассиметричный рот Чаплыжкиной скривился…
Супруги постояли на краю могилы и двинулись к выходу с кладбища.
— А с могилой что делать? — крикнул им вслед примерявший новый спортивный костюм могильщик.
— На твоё усмотрение — солидно ответил Чаплыжкин — директор местного рынка, но, постояв у ворот кладбища, усадил супругу в водительское кресло и, останавливаясь через каждые три шага, медленно вернулся к разрытой могиле.
На него удивлённо воззрился прежний могильщик в новеньком костюме «Пума».
— Передумали? — вздохнул и стал снимать штаны на подкладке.
— Ты это… — наклонился к нему Чаплыжкин. — Чтоб — ни гу-гу!.. А то-о-о…
— Да я ж понимаю! — с жаром шепнул могильщик. — Я ж — профессионал!
— Я это сразу просёк, — неопределённо улыбнулся Чаплыжкин. — На вот тебе ещё, дружок…
— Спасибочкис.
Если бы Григорий и Нелли Чаплыжкины немножко поглядели направо, налево, и вообще по сторонам прежде, чем разрыть могилу своего друга Геши Суэтина, то, наверное, заметили — местоположение захоронения сместилось на четыре метра к большому пню. То есть венки, стаканчики со свечами, непочатая бутылка водки, которую, как ни странно, никто и не подумал украсть — всё было совсем не там…
?
??
???
А просто на Митрофановском кладбище сегодня состоялся последний эпизод оперативной игры по выявлению среди друзей убитого Геннадия Суэтина его возможного убийцы.
