Дальше в тетради шли выписки из каких-то энциклопедий, статей, книг. Например: «И.Ф. Гербарт считал, что несовместимые идеи могут вступать между собой в конфликт, причем более слабые вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать, не теряя своих динамических свойств…» Или: «…Мы должны различать личное бессознательное и не- или сверхличное бессознательное. Последнее мы обозначаем так же, как коллективное бессознательное – именно потому, что оно отделено от личного и является абсолютно всеобщим, и потому, что его содержания могут быть найдены повсюду, чего как раз нельзя сказать о личностных содержаниях», – а рядом приписка: Юнг К.Г., «Личное и сверхличное, или Коллективное бессознательное». Все это сопровождалось множеством комментариев на полях, написанных настолько мелко, что невозможно было прочесть.
В других тетрадях описывались какие-то опыты, страницы рассекали многочисленные графики и таблицы с цифрами, а от скопления непонятных терминов буквально закипали мозги.
– Я ни черта не смыслю во всей этой научной белиберде, но, по-моему, Петрович не такой уж мужлан, каким пытается казаться, – заметил Трошников.
– Может, это не Петровича вовсе, – возразил я. – Все это могло остаться от прежнего хозяина и валяется тут уже лет пять.
– Пять лет? Как же! Да ты посмотри на тетради – ни пылинки! Или, думаешь, Петрович тут прибирается на досуге? Бумага не потускнела, тетради как новые, а в последних записях чернила – будто вчера писали. Вот гляди… – Антон взял со стола ручку и почеркал на листке. – Ну? Что я говорил? Один в один!
Чернила действительно были похожи. Может, совпадение? Но мне ведь тоже сразу показалось, будто хозяин, оставивший этот рабочий беспорядок, только-только отлучился. А если Петрович действительно сюда не сторожем приставлен, а как-то замешан во всей этой истории?
– А вот это и правда интересно! – воскликнул Трошников, раскрыв очередную тетрадку. – Зверек, погляди! Похоже, дневник какой-то…
И вдруг замолк.
– Антоха, ты чего? – Я выхватил у него из рук тетрадку и пролистал. Вся она была исписана короткими фразами с указанием времени, даты и кратким комментарием. Все тот же уже знакомый почерк. Я прочел:
«23:10–21.06 – Гриненко. 2-й пост. Встреча с эрвическим образцом. Реакция положительная.
23:15–21.06 – Раганин. 1-й пост. Встреча с эрвическим образцом. Реакция положительная.
23:30–21.06 – Рыбалкин. 3-й пост. Встреча с эрвическим образцом. Реакция положительная. На грани отрицательной. Вмешательство посторонних…»
– Это чё за хрень? – пробормотал я и снова уставился в тетрадку. Дальше шло:
«24:30–21.06 – Провин. Окрестности караульного помещения. Встреча с эрвическим образцом. Реакция отрицательная.
1:10–22.06 – Драпко. 1-й пост. Встреча с эрвическим образцом. Реакция положительная.
1:10–22.06 – Волков. 2-й пост. Встреча с эрвическими образцами. Реакция отрицательная.
1:40–22.06 – Рыбалкин. Окрестности караульного помещения. Встреча с эрвическим образцом. Реакция отрицательная.
2:05–22.06 – Раганин, Драпко, Гриненко, Агеев. 2-й пост. Встреча с эрвическими образцами. Раганин, Гриненко, Агеев – реакция положительная, Драпко – реакция отрицательная…»
Я перевернул пару страниц.
«22:55–22.06 – Шурович. Болото. Вмешательство. Реакция отрицательная…»
– Насколько я понимаю, под «реакцией положительной» подразумевается то, что человек все еще жив, – хмуро сказал Трошников.
– А под «отрицательной»… – Я запнулся, с трудом подавив подкативший к горлу комок. – Но как он мог узнать все это?
– Вывод только один: за нами с самого начала наблюдали!
Я пролистал тетрадь, нашел конец записей.
– Гляди, а это про нас: «23:15–22.06 – Трошников, Гриненко. Прибытие в иллюзорный дом. Реакция положительная».
Тут на полях стояла пометка все тем же почерком: «Гриненко – очень восприимчивая личность, с богатой фантазией. Предрасположен. Трошников, напротив, очень твердолобый парень. Может, потому до сих пор и жив». Дальше шло:
«23:45–22.06 – Гриненко. Иллюзорный дом. Эрвическая встреча. Реакция положительная.
4:20–23.06 – Гриненко. Выход в эрвическое подпространство. Эрвическое вмешательство. Реакция на грани отрицательной…»
– Эрвическая встреча, эрвическое вмешательство… – задумчиво повторил Антон. – Что это может значить?
– Если вспомнить, что случалось в указанное время, это означает…
– Монстров!
– Кстати, термин, я думаю, позаимствовали у древних питхов – коренных жителей этих мест, – припомнил я. – Те называли эрвами существ, которых якобы могли призывать их шаманы. А еще…
– Наплевать! – отмахнулся Трошников. – Это все не важно. Хоть у древних папуасов. Меня сейчас больше волнует другое: если эти записи вел сам Петрович, выходит, все, что он нам тут наплел, – лапша на уши! Это явно какой-то эксперимент, в котором Петрович играет не последнюю роль. Мы же тут – подопытные.
Я захлопнул тетрадь и бросил на стол.
– Слушай, Антоха, по-моему, валить отсюда нужно. Причем как можно скорее. Похоже, этот Петрович нас не просто так сюда притащил. И спаивает он нас наверняка нарочно.
