А в чаше – яд полностью

Провели аптекаршу в соседние покои, где велели дожидаться, пока императрица позовет. Нина разглядывала роскошный зал – раза в три больше ее аптеки. Вот ведь что люди могут делать с камнем. Тут тебе и вспененные листья на верхушках колонн мраморных, и арки окна в витом обрамлении, и цветы да узоры в стеновых панелях вырезаны. И мрамор на полу, как ковер тканый. Казалось, не могут люди, в такой красоте живущие, грустить да печалиться. Однако вспомнились Нине закаты над Пропонтидой, леса ранним утром, когда заспанное солнце едва через листву пробирается. Вспомнилась соленая прохлада моря, который обнимает босые ноги, погруженные в подвижный песок. И сразу красота вокруг как будто тенью окуталась.

Пришедшая Капитолина, с трудом сохраняя положенное зосте хладнокровие и сдержанность, начала объяснять Нине, как себя вести в присутствии василиссы.

Капитолина от любопытства уже готова была сама кинуться за императрицей. Та велела Нину не расспрашивать ни о чем. А как можно от вопросов удержаться, когда такие дела творятся. Из города вести принесли, о чем надо было тоже срочно императрице доложить.

Елена принимала василевса, они вместе с наследником завтракали. По этому случаю выстроили целый ряд отведывателей. Бледный доместик трапезы пробовал каждое блюдо последним, лишь после этого лично передавая все на императорский стол.

Сейчас император уже покинул гинекей, и Капитолина ожидала зова василиссы с минуты на минуту. Вместо этого пришел евнух и принес серебряный поднос с восхитительно пахнущим слоеным пирогом с фруктами, с нежным сыром, фаршированными овощами и пышным ноздреватым хлебом.

Нина только тут почувствовала, насколько оголодала. Накинулась было на еду. Да вспомнила про Галактиона, голодный, небось. Добрался ли до пекарни без приключений? И кусок сдобного пирога показался ей сухой коркой.

Зоста встала, начала ходить по комнате. Увидав, что Нина еду отложила, нахмурилась:

– Что же, императорское угощение тебе не по вкусу? Или тоже отравления боишься?

– Отравление-то никому не по нраву, прекрасная Капитолина. От волнений прошлой ночи у меня кусок в горло не лезет, – вздохнула Нина.

Капитолина поморщилась на такое объяснение.

– От простой горожанки такие слова слышать странно. Видать, сытно народ живет, раз от императорских угощений отказывается.

Нина вздохнула:

– Меня уже отравить пытался кто-то. Да только почтенный Гидисмани пострадал.

Увидев переменившееся лицо Капитолины, аптекарша поспешно добавила:

– Жив он, Гидисмани-то. Вина того он выпить толком и не успел, а я потом кувшин разбила случайно, когда к нему на помощь кинулась. Господь уберег.

– Откуда же ты узнала, что вино было отравлено?

– Мышь полакомилась. Я ее дохлую под столом нашла рядом с осколками.

– Может, она не от вина умерла, откуда ты знаешь? Мало ли отчего мышь умереть может. Хоть бы от голода. Или от старости.

– Умна ты, почтенная зоста, правду про тебя говорят. Я и не подумала, поверила, что в вине яд был. Думаешь, зря решила, что меня отравить хотели?

– Может, и не зря, но такие вещи легко проверить. Вот где тот лукумадес, что наследнику преподнесли?

– Это, почтенная Капитолина, ты у великого паракимомена спросишь. А я женщина простая, мне про дворцовые тайны знать не положено.

– Великий паракимомен сказал, что ты наследника спасла. Одного не пойму – как ты посреди ночи во дворце оказалась. Неужто Ноф тебя провел?

Нина поспешно сунула в рот кусок хлеба. Это был единственный вопрос, которого она страшилась. Представив, как она рассказывает василиссе, что ее равдухи разыскивают за отравление, что из лупанария сбежала да через тайный ход во дворец пробралась, Нина обмерла. Решила, что молчать будет – авось за спасение наследника ее простят и отпустят обратно.

Только если отпустят – то куда ей деваться? В аптеку ей ходу нет теперь.

Нина отложила хлеб, дрожащей рукой провела по приглаженным кудрям. Служанка сделала ей непривычную прическу, волосы были как будто чужие. Вымыться ей было некогда, а после всех путешествий по улицам, по кустам да по ходу подземному хотелось в баню пойти. А ежели решат они ее все-таки казнить за то, что во дворец пробралась мимо стражи, так попросит разрешения хоть напоследок помыться. Негоже пред святым апостолом грязной стоять.

Печальные мысли ее прервал евнух, пришедший за подносом. Ждать приглашения от василиссы пришлось долго. Капитолина пока расспрашивала Нину про притирания да средства для красоты. Осторожно спросила, есть ли снадобье, что от яда помогает. Нина рассказала ей про то, какие разные яды бывают, как трудно распознать, чем отравили человека. Рассказала про Гидисмани, как отпоили они его солью с золой смешанной, да спасли только потому, что отрава еще подействовать не успела. И потому, что он сам аптекарь – знал, что делать надо.