А еще (может, для кого-то это вообще покажется дуростью, но сама Дуня так не считала) – перед всеми женщинами, которые столько лет боролись за свои права. Ведь благодаря им Дуня получила шанс реализоваться в истинно мужской профессии. И теперь разве она могла отказаться от полученной должности ради того, чтобы быть чьей-то женой?! Кем она будет, если откажется? Предательницей? Той, которая даст лишний повод сказать – ну, вот, чего еще было ждать от бабы?! Вот почему с ними никто не хочет иметь дел. С мужиками куда проще. Они не бросят карьеру, чтобы выскочить замуж. Или родить ребенка. Последняя мысль отозвалась в сердце сладкой ноющей болью. Только этого ей и не хватало! Не вовремя проснувшегося материнского инстинкта.
– А ты мне пообещай, что не станешь… Не станешь… – Дуня замялась, все еще до конца для себя не решив, можно ли доверять Краснову. Сердце подсказывало, что да. Но Дуня, в сложившихся обстоятельствах, не была склонна верить сердцу.
– Чего?
– Не станешь ко мне приставать! – выпалила она на одном дыхании.
– А если ты начнешь ко мне приставать первой?
– Этого не случится.
– Тогда нечего и бояться, – губы Краснова растянулись в белоснежной улыбке пирата. Дуня ему не поверила ни на грамм. Возможно, проблемы не возникло бы, верь она хотя бы себе. Но ведь, что самое интересное, себе она верила еще меньше, чем Семёну.
– Давай и правда вернемся в машину. Я замерзла.
К счастью, они успели сделать это прежде, чем начался мелкий противный дождь. Дуня смотрела, как дворники неторопливо сметают с лобового стекла частую морось, и прикидывала в уме, куда он может ее везти. Не то чтобы она испытывала тот дикий ужас, что вначале, но когда они свернули с дороги на размытую дождями и талым снегом грунтовку – напряглась.
– И все же куда ты меня везешь?
– В замок Синей бороды. Бу! – Семен отпустил руль и приблизил к ней руки со скрюченными пальцами в шутливой попытке напугать. Но практически тут же улыбка растаяла на его лице. И он заметил серьезно: – Ты что, правда испугалась? Я имею в виду, в самом начале. Сейчас-то понимаю, что нет.
Дуня не видела причин отрицать правду.
– Я ведь действительно тебя не знаю. Может, за прошедшие годы у тебя усвистела кукушка. У военных такое бывает. Разве нет? ПТСР и прочие… расстройства.
– У меня абсолютно точно нет никаких расстройств. Я по сто раз в год прохожу всякие комиссии. И это всегда весьма глубокие исследования, смею тебя заверить.
– На чудовищные поступки способны не только маньяки.
– Нет? А кто еще?
– Люди, наделенные избыточной властью.
Дорога стала совсем уж плохой. Дуне пришлось вцепиться в торпеду, чтобы удержаться.
– Я не воспользуюсь своей властью в ущерб тебе. Зато у меня есть некоторые идеи, как использовать ее во благо.
– И что это за идеи?
– Например, я мог бы выхлопотать для тебя больше заказов здесь. Все эти гранты, участие в госзаказах и прочее.
В стороне, между деревьев, показался домик. Совсем небольшой деревянный сруб на берегу шумной, но не слишком широкой в этом месте речки. Который Дуня не увидела, потому как все ее внимание было сосредоточено на Краснове.
– Ты правда сделал бы это для меня? – спросила она, откашлявшись.
– Я бы сделал для тебя что угодно.
Дуня покачала головой:
– Сначала похищение, теперь – откровенный подкуп. Ты никогда не сдаешься, да? – внутри разливалось сладостное тепло. Рассудок мутило осознание его одержимости. Наверное, покопавшись в его мозгах, психологи бы нашли ей какое-то объяснение. А пока никаких объяснений происходящему не было, Дуне только и оставалось, что ей не поддаться. Хотя, если честно, она все сильней сомневалась, что это вообще возможно.
– Никогда. Это второе из моих самых лучших качеств.
– А первое, очевидно, скромность? – усмехнулась Дуня.
– Нет. Преданность. Я никогда тебя не предам. – И покуда она хватала ртом воздух, оглушенная таким признанием, Краснов, будто ничего такого в нем не было, бодро заметил: – Кстати, мы приехали. Пойдем. Я провожу тебя в дом, а после вернусь за продуктами.
Не сумев скрыть любопытства, Дуня выбралась из машины. Домик был симпатичным, почти незаметным с дороги. Впрочем, если бы ее стали искать, тот, наверное, все же нашли бы. Да и с возвышенности, если пройти вглубь импровизированного двора, можно было, хоть и с трудом, разглядеть какую-то деревню. Дуня решила, что в случае чего запросто сможет сбежать. И окончательно успокоилась. Подумаешь – три дня. Пролетят – и не заметишь.
– О чем задумалась?
– У меня совсем нет вещей.
– Ничего. Я с радостью поделюсь. В моих трусах ты выглядела просто изумительно.
