Ну да, красивое. Тропинка от автостоянки, тропа вокруг озера, и везде люди, люди, люди. Очень много людей. Мы честно обошли озеро по периметру, съели по хотдогу, Олька прокатилась на лошади, но что-то всё не то. Туристический аттракцион, а не жемчужина Карпат. И тут мы увидели тропинку, идущую прямо от озера круто в гору. Тропа безлюдная, никто туда особо не рвётся, времени у нас предостаточно, значит надо лезть. Мы полезли. Сначала деревья, потом кусты, потом луга. И коровы. Мы вышли к паре хижин, неказистых, но по всей видимости обитаемых. У нас с собой не было даже бутылки с водой, а жажда уже мучила. Парнишка лет 14 в ответ на просьбу дать попить вынес нам кружку парного молока и ломоть свежего хлеба. Белобрысый такой, немного смущающийся парень рассказал, что всё лето тут пасёт коров с дедом. Дед в это время в сарайчике ловко настругивал такие деревянные дощечки, которыми там, в Карпатах, кроют крыши. Типа деревянной черепицы. Мы зашли поглазеть и познакомиться. Дедушка расспросил, откуда мы, рассказал, что знает, где Воронеж, что работал там на стройке году в пятьдесят каком-то. Мы поблагодарили за еду, питьё и рассказы и полезли ещё выше. Там, недалеко от вершины, мы сели на траву и долго смотрели по сторонам на соседние горы и вниз на озеро. Было тихо-тихо. Не слышно ни людей, ни коровьих колокольчиков, ни птиц. Только ветер. Вот теперь всё было хорошо.
Ничего уже не помню. Почти ничего. Ни лиц стройотрядовских друзей, ни их имён. Только Димку Петрушина помню, и то потому, что дружили с ним после того лета ещё очень долго, лет двадцать. По наследству, кстати дружили – моя мама и его отец студентами ещё целину вместе поднимать ездили. Даже как звали студентку с экономического, с которой целовался, не помню. Конечно, я же не стремился ничего запоминать. Я жил сегодняшним днём, счастливый и свободный, наслаждаясь последним летом перед армией. А вот сам городок, в котором мы работали в августе 1983 года, помню. Время там, казалось, остановилось году в 1905 примерно. Монастырь на высоком берегу реки, городской парк с танцплощадкой, храм на центральной площади, переделанный в кинотеатр. Мы работали на стройке с утра до вечера, а вечером – песни под гитару, танцы, водка и стихи. Любовь, прогулки под луной, естественно. И вот устроило нам начальство один выходной, да такой замечательный: нас погрузили в лодки, вывезли вниз по реке, дали в руки сеть и показали, где ловить. Мы наловили целое ведро рыбы, сварили уху. Ящик водки мы тоже привезли. Прибрежный луг, на котором мы ели, пили и пели, помню. Стоит перед глазами как сфотографированный, большой, просторный, со стогами сена тут и там. Песчаный пляж помню, нетронутый ни одной ногой человека с того времени, как весенняя высокая вода спала. Так было классно пробежать по нему, оглянуться и увидеть одинокую цепочку собственных следов.
А лучше всего я помню раннее-раннее утро. Я проснулся в стогу. Рядом тихо посапывала та студенка с экономического. Как же её звали? Марина? Вероника? Не вспомню уже. Тишина стояла звенящая – ни птиц, ни комаров, ни человеческих голосов. Все ещё спали. И только где-то далеко-далеко по реке шла моторка. Так далеко, что гул мотора не становился ни громче, ни тише. У-у-у-у-у. И больше ничего. Я полежал, послушал, потом выкарабкался из стога, пописал в ближайшх кустах, оглядел живописно разложенные тут и там тела товарищей, полюбовался на спящую подружку. Она была такой безмятежной и красивой, и всё вокруг было таким безмятежным и красивым, что я впервые в жизни пообещал себе запомнить это утро навсегда и снова залез в сено, ещё поспать. Вот, уже сорок с лишним лет прошло. Помню.
Дорога в Лавру заняла у нас четыре с половиной дня. Ранним утром вторника 3 августа 2021 года мы получили в Иверской Часовне паспорта паломников и поставили в них первую печать, а в два часа пополудни субботы 7 августа в паломническом отделе Троице-Сергиевой Лавры получили грамоты о том, что мы молодцы. 120 км пешком, молодцы конечно, но самое интересное не в расстоянии, а в том, что было на этих ста двадцати километрах.
