– Да, самым непосредственным образом. С отходом Теда от активной практики наступила пора серьезной переоценки всего нашего взаимодействия. Мы с доктором Клифтоном не сошлись во взглядах на дальнейшее ведение дел. После долгих дискуссий я принял решение уйти и открыть собственную практику. Некоторые из пациентов доктора Гранта перешли ко мне, другие остались с доктором Клифтоном.
– Как давно вы разошлись?
– Примерно семь лет назад.
– И что было дальше?
– Я открыл частный кабинет примерно в миле от прежнего места, в Форт-Ли. Доктор Клифтон остался там же.
– После этого вы продолжали видеться с доктором Тедом Грантом и его женой?
– Да, я бывал у них дома.
– Продолжал ли доктор Грант посещать место прежней работы, где остался доктор Клифтон?
– Бетси Грант говорила, что иногда, может быть, раз в полтора месяца, отвозит мужа в офис доктора Клифтона. Ему нравилось поболтать с персоналом и просто побыть в знакомом окружении.
– А теперь, доктор Адамс, я прошу вас вернуться к событиям двадцать первого марта прошлого года – к тому вечеру, после которого доктора Гранта нашли мертвым. Где вы были в тот вечер?
– Жена доктора Гранта, Бетси, решила устроить небольшой праздничный обед по случаю дня рождения мужа. Пригласили и нас с женой…
Отвечая на дальнейшие вопросы прокурора, доктор Адамс в основном повторил то, что уже говорили до него другие свидетели. Пересказывая эпизод, когда во время коктейлей в го́стеной доктор Грант вдруг принялся сердито тыкать пальцем в присутствующих, он вспомнил, что тот выкрикивал одно слово, звучавшее как «найди».
Описывая другой эпизод, когда доктор Грант ударил жену по лицу, свидетель показал, что Бетси Грант расплакалась и произнесла: «Я так больше не могу». Он также добавил, что, как ему показалось, целью внезапного выпада доктора Гранта, когда он рванулся через стол, была Лиза Клифтон.
– Доктор Адамс, у меня есть к вам еще пара вопросов насчет того вечера. Где именно сидела Анжела Уоттс за обеденным столом?
– Стол был круглый. Анжела Уоттс сидела справа от Теда. Слева от него сидел Алан.
– А где сидела миссис Бетси Грант?
– Слева от нее была Анжела, а справа – я.
– Благодарю вас. Больше вопросов у меня нет.
«Я вижу, к чему он клонит», – подумала Дилейни. Бетси могла подсыпать в стакан Анжелы Уоттс что-то, отчего сиделке стало плохо. Но если она намеревалась убить мужа, то зачем приглашать гостей на обед? С другой стороны, может быть, прокурор прав. Может быть, эпизод с грубостью супруга стал той самой соломинкой[5].
– Ваша честь, – Роберт Мейнард поднялся со стула, – у меня есть несколько вопросов. Доктор Адамс, можете ли вы сказать, что Бетси Грант всегда относилась к нему с вниманием, делала все возможное, чтобы ему было удобно?
– Да, могу.
– По мере того как его здоровье постоянно ухудшалось, как заботилась о нем миссис Грант?
– Она заботилась о нем всегда и всегда была ему предана. Его болезнь разбила ей сердце. Ситуация осложнялась тем, что в течение долгого времени он отдавал себе отчет в происходящем. Тед был прекрасным мужем и выдающимся врачом, но в конце концов оказался в положении, когда полностью зависел от супруги и сиделки.
– Вы показали, что на обеде в тот вечер доктор Грант набросился на жену, а она обронила, что больше так не может. Слышали ли вы какие-либо угрозы с ее стороны в его адрес?
– Категорически – нет.
– Тогда как бы вы восприняли эту фразу?
– Мне было очень жаль Бетси. Она выглядела усталой. И Тед ударил ее очень сильно. Думаю, на ее месте такое мог сказать любой.
– Больше вопросов не имею, – сказал Роберт Мейнард, и прокурор Холмс скорчил гримасу.
Следующим свидетелем был доктор Скотт Клифтон. Его показания едва ли не слово в слово повторяли показания доктора Кента Адамса, но, говоря о Бетси, он был заметно сдержаннее и бесстрастнее коллеги. Отвечая на вопрос о ступе и пестике, доктор Клифтон сказал, что пытался успокоить Теда Гранта и ни на что больше внимания не обращал. Лежал ли пестик на месте, он не заметил.
По окончании показаний доктора Клифтона судья Рот отпустил присяжных до утра следующего вторника.
Поставив цель найти биологическую мать Дилейни, Эльвира не намеревалась от нее отказываться.
– Шаг второй, – объявила она Уилли, перекрывая голос навигатора. Машина шла в Ойстер-Бэй по северной стороне Лонг-Айленда. – Хочу взглянуть на дом, где росла Дилейни.
– Оно сказало «повернуть направо через пятьсот футов». – Уилли надеялся, что не ошибся; местность была незнакомая, и он изо всех сил старался сосредоточиться на поступающих указаниях. После поворота карта изобразила растянувшуюся по меньшей мере на милю прямую линию, а механический голос сказал: «Одна миля до поворота направо».
– Я к тому, что район приятный! – с восхищением продолжала Эльвира. – Помнишь, мне когда-то давно предложили работу уборщицы в доме в Ойстер-Бэй. С понедельника по пятницу. Одно неудобство – без машины туда не добраться, а машина была нужна тебе для разъездов.
– Помню, милая, помню, – подтвердил Уилли. – Ни за что тогда не поверил бы, что мы с тобой выиграем в лотерею.
