Много разговаривает. При разговоре может наклониться вперед ближе к собеседнику (наверное, если собеседник интересен). При удивлении широко раскрывает глаза, мимика видимо очень подвижная. Улыбаясь, иногда, поднимаются брови. Ещё при разговоре откидывается на спинку стула, кладя ногу на ногу или скрещивая руки (наверное, если собеседник не так привлекателен или она устала от визави). Улыбаясь жмуриться, иногда. Смеясь дёргаются плечи (смех жуткий). Много морщин возле глаз медсестра.»
Пришло время обеда. Люба спрятала под подушку свои записи, и смогла выйти в столовую и вместе со всеми пообедать. Она не просто сидела и жрала хавчик поданый им, она наблюдала за всеми. Она боялась заглядывать прямо в глаза, но когда какой-то объект жадно, по-свински вылизывал тарелку она смотрела, удивлялась, поражалась и эти «картинки» врезались в её память.
После обеда Любочка снова начала писать в своей тетраде.
« Разговаривая по телефону улыбается. Читая что-то в первый раз шевелит губами, после читает про себя полностью. Нравится одеваться по-разному, то в одной одежде придет, то в другой, видимо большой гардероб. – медсестра.
На обеде выдавали булочки, она благодарила раз пять, очень улыбалась, сама по себе очень серьёзная, даже какая-то озабоченная (может у неё голоса?). Когда её что-то не удовлетворяет закатывает глаза. – пациент.»
Так каждый день Люба сидела за столом в столовой, смотрела на окружающих и пыталась их хоть как-то, по-своему описать.
Она занималась тем, что наблюдала за другими, а в это время медсёстры наблюдали за ней. Люба не буянила, как остальные (а она вообще буйная?), Люба хорошо кушала, хорошо спала, занималась своим делом (медсёстры и санитарки думали, что Люба так и продолжает рисовать непонятных существ и давать им странные глупые имена). Но Любе всё также не хватало ласки и теплоты, она заскучала по НС. Люба, иногда, слышала стук каблуков, и думала: «Вот- вот! Сейчас она ко мне подойдет!!! Я обниму её!» но почему-то никто не подходил…
Как-то ближе к вечеру у Люба сочинила четверостишье, прочитав его утром ей захотелось его закончить, она уже давно не сочиняла стихотворения.
***
Знаю я, что Вам не друг,
И другом никогда не стану.
Знаю, что у Вас свой круг,
Я не в хожу в него, – и ладно.
Но знайте, что я Вам пишу
От сердца, от души, от Бога!
О нет, я Вами не дышу,
И у меня своя дорога…
Мне просто хочется сказать,
Что к Вам лежит моя душа.
Нет, это любовью не назвать,
Но знайте, что Вы мне нужна!
Люба прочитала стихотворение, и ей стало грустно… очень грустно… Несмотря на то, что она привыкла как кричат беспомощные, как орут безумные, привыкла к тому что она живет почти в чистилище, куда нельзя приходить и навещать родственникам, Любонька не могла привыкнуть, что луч света был и – исчез, и осталась только память о нём…Люба села на скамеечку в самый тёмный угол, не заплакала, но сжалась в комочек; и из всего шума, что был в отделении, как гром прогремел прозвучала Любина фамилия.
Любочка подошла к посту. Строгие медсестра и санитарка серьёзно смотрели на Любашу:
– Плачешь?
Люба молча отрицательно покачала головой.
-Вот держи свой мешок, тебя сейчас переводят в другое отделение – реабилитационное.
« Что, что произошло? Куда меня переводят?.. Теперь я точно не увижу Её…» – немного напряглась и расстроилась Любочка.
10
Они шли по тёмному коридору, в конце которого горел белым светильник, они шли и шли, и всё ближе и ближе виднелся белый свет в конце коридора. Сопровождающая открыла дверь ключом, и Любовь вошла в «свет». Любовь вошла в светлое, просторное, тихое отделение. Стены красиво расписаны, в столовой было светло и тепло. «Где я… в Раю?!.»– подумала Любовь.
– Заходи, это твоя палата, Люба. Ну-ка, девочки, помогите застелить Любе постель. – обратилась женщина к пациенткам жившим в этой палате. Пациентки женщины были две. Они с любопытством смотрели на маленькую, для них, девочку, запуганную, усталую, бледную.
– Я Наталья, я помогу тебе. – обратилась одна к Любе.
– А меня зовут Люба. – отозвалась другая.
Познакомились, и хорошо; девочки, покажите ей тут всё, а я пошла. – уходя сказала сопровождающая.
Любе застелили кровать, она легла и сразу заснула.
СОН
«Л. и О. сидят на новеньком кресле у себя дома. О. случайно ударилась об подлокотник кресла и вдруг послышался как-то не то шорох, не то скрип, и на подлокотнике появились кнопки: «Пуск», «Вверх», «Вниз», «Полёт», «Посадка» и рукоятка для направления полёта. Дети примолкли. В то время, как родители пили чай и радовались новенькому и, наверное, удобному дивану, девчата нажали кнопку «Пуск». Кресло зашевелилось, задвигалось. О. удивилась и не успев услышать Л.: «О. не надо ничего трогать, нажми обратно!» (То ли Л. была постарше и больше соображала, то ли Л. была просто трусиха…) Но О. уже нажала «Полёт». Девчонки вцепились в кресло и со смехом (странным, похожим на радость, веселье, и в то же время страха) вылетели в окно, не успев даже помахать рукой родителям.
