Я взвыла от боли и закрыла лицо руками, ногами пытаясь столкнуть Криса с себя. Было тяжело дышать, слёзы заливали лицо, смешиваясь с кровью. А затем я засмеялась. Мне кажется, именно смех остановил парня — буквально оттащил от меня. Крис отшатнулся.
А я сидела и хохотала, размазывая кровь и слёзы по разбитому саднящему лицу, хохотала и не могла остановится. Крис с ужасом взглянул на меня, перевёл взгляд на свои руки, испачканные в крови. В моей крови. И с животным ужасом в глазах посмотрел на меня. Так смотрит волк, который сам загнал себя в сердце пожара и понимает, что уже не выбраться. А я смеялась.
Причину я обьяснить не могла. Остановиться тоже. Просто смеялась, а кровь пачкала мою футболку.
Крис отвернулся, рухнул на пол, закрыв лицо руками. А я замолчала. Поднялась. Испачканными руками взяла с полки камеру.
— Кристиан, — громко и чётко позвала я. И когда он поднял голову, я нажала на кнопку. Раздался щелчок, лицо его озарилось вспышкой.
— Подумай о том, какой ты на этой фотографии. И какой ты на самом деле, — сказала я. — И подумай, действительно ли эти личности различаются.
Парень молчал.
— Прощай Крис. И спасибо, что показал мне жизнь. Правда, спасибо.
Я перекинула ремень камеры через плечо, повернулась спиной к Кристиану. У двери стояла Эмили.
Я точно знала, ощущала всей своей сущностью — это конец. Точно конец.
— Больше не теряй его, — сказала я ей.
А затем я ушла.
* * *
Я ворвалась в свой дом, подобно торнадо. Входная дверь захлопнулась с громким хлопком, а я уже была в гостиной. Схватив лежащую на диване подушку, я с воплем метнула её догорающий, почти потухший камин. Сшибла с его верхушки несколько стеклянных статуэток. С размаху пнула ножку деревянного стола. Ещё раз, ещё, ещё. Та треснула и стол, со всей расставленной на нём посудой, грохнулся на пол. Пол вмиг усеялся стеклянными осколками, которые впивались в подошвы ботинок.
Мне хотелось кричать, и я кричала. Я вопила, визжала, как резанная, орала и молотила кулаками по стене, разбивая костяшки в кровь. Эмоции, переполнявшие меня, хлынули через край, подобно пенившейся, взболтанной газировке.
Я перевернула стул и попыталась метнуть его в окно, но тот был слишком тяжелым для меня и не пролетел даже пару метров.
Затем я понеслась наверх, подобрав по дороге невесть откуда взявшийся громадный молоток. Взлетев на последний этаж, я снова завыла и, перехватив строительный инструмент обеими руками, ударила им о стену. Небольшой кусок провалился куда-то внутрь. Я ударила снова.
Завыв, подобно раненому зверю, я снесла довольно большой кусок стены и за ней что-то показалось. Дверь? Дверь! Дверь скрытая за стеной!
— Сейчас ты за всё поплатишься, за всё! — завопила я, снося на двери замок молотком. — За всё!
Мне хотелось кричать, крушить и ломать всё, что я видела вокруг. Меня переполняла такая животная ярость, такая обида, что хотелось рухнуть на землю и больше никогда не просыпаться.
Крис, Крис, Крис… Как он мог? Да, я не должна была лезть, но я же хотела как лучше! Я просто пыталась ему помочь!
Замок слетел и я, дёрнув дверь влетела внутрь, понеслась вверх по небольшой круговой лестнице. Передо мной возникла чёрная фигура. Та самая, которую я десятки раз видела у своей кровати. Здесь, в полутьме, она была не очень различима.
Мне было плевать. Мне было плевать на последствия и на то, что со мной станет.
— Ну что?! — заорала я. — Убей меня! Задуши! Скинь с лестницы! Мне плевать, плевать! Давай!
Фигура не шелохнулась, а даже, как мне показалось, стала ещё бледнее.
— Нет? Тогда с дороги! — рявкнула я и прочертила молотком в воздухе дугу там, где у неё должна была находиться голова. И фигура исчезла.
В башне почти ничего не было — лишь горы коробок, паутины и небольшой стол. На котором стояла шкатулка.
Я остановилась и прислушалась. Тишина. Никто мне больше не препятствовал.
У меня не было сомнений, что это та шкатулка. Старая, деревянная, с резными узорами. Сначала я хотела открыть её, но потом передумала. К чёрту. Просто к чёрту.
И я, собрав все свои силы, ударила. Молоток с треском проломил крышку. Дунул ветер, дом дрогнул. По стене пробежала трещина, одна, вторая. И всё затихло.
Огни ночной столицы стремительно удалялись, затухая вдали. По ту сторону иллюминатора воцарялась темнота и лишь бледный полумесяц луны завис на небосводе. Я улетала. Обратно, в Санкт-Петербург, в такой родной и привычный город. Вот только, боюсь, я увижу его совершенно с другой стороны. И всё будет по-другому. Всё изменится. Потому, что я изменилась. А город всё отдалялся. Интересно, где сейчас Норд-Вей? Пролетим ли мы над ним?
Я ушла сразу после того, как разбила шкатулку, лишь оставив небольшую записку на видном месте. Колдун исчез, его больше не было — это можно было понять даже по внезапно очистившемуся, не затхлому воздуху. Евгения с Владом волноваться не будут — не такая уж мы и семья, положа руку на сердце. А я вернусь в старую квартиру. И попробую начать всё снова.