– Я бывший полицейский. С вашим мужем я познакомился в реанимации, мы лежали в одной палате. В полубессознательном состоянии он несколько часов подряд рассказывал о себе. И о вас. – Эту легенду Бьорн придумал заранее. А как еще он мог объяснить свою осведомленность? – Так вот, он сделал дубликат ключа от сейфа, шарился в ваших документах и нашел страховой полис. Это все решило. Решило вашу судьбу и… и судьбу вашей дочери. Простите, что я вам это говорю, но у него самые жестокие намерения.
Это было так чудовищно, что она задохнулась от возмущения, Бьорн воспользовался этой заминкой и заговорил быстрее:
– Вы можете мне не верить, но я знаю много подробностей из вашей личной жизни, которые неизвестны прессе, знаю ваши любимые выражения, цвет вашего нижнего белья, имена кукол дочки. Фамилия приходящей горничной – Бакке, ей сорок шесть лет, у нее артроз нижних конечностей, она любит имбирные пирожные и всегда помогает вам искать тапочки, которые вы расшвыриваете по дому.
– Вы близко знакомы с Евой, и только, – раздраженно сказала Роза.
Он чувствовал, что она готова бросить трубку.
– Он не заметил, что рукав рубашки вымазан кетчупом, и испачкал полис! Идите и рассмотрите документ, а я перезвоню вам через десять минут.
В трубке раздались короткие гудки. Бьорн засек время и снова набрал номер. Она сразу ответила.
– Это я, – сказал Бьорн. – По средам вы отвозите девочку в бассейн…
– Подождите, не так быстро. Да, пятно есть, но с чего вы решили, что я вам поверю? Версия с близким другом Евы остается в силе. Альваро вышел из больницы неделю назад. Вы ждали целую неделю, чтобы предупредить меня? Вам не кажется это странным?
У Бьорна и на это был готов ответ.
– Дело в том, что я тоже был немного не в себе… лежал под системой, у меня случилась амнезия, я совсем забыл о том, что слышал. Сегодня мы столкнулись с Альваро у кабинета доктора Хансена, оба пришли на прием. И я его вспомнил. И его ужасные мысли. Слава богу, он меня не узнал.
В трубке был слышен какой-то посторонний шум, детский голосок. Она что-то сказала ребенку, потом вернулась к разговору:
– Ну, допустим… О чем вы хотели меня предупредить?
– Он предложит сопровождать вас с девочкой в бассейн, но вы поедете порознь, каждый на своей машине, потому что после обеда ему якобы нужно по делам, например снова на прием к доктору. Но когда вы тронетесь в путь, он позвонит и скажет, что по радио сообщили о ремонтных работах, и нужно свернуть на объездную дорогу. Роза?
– Я здесь, – сказала она сдавленным голосом.
– Простите меня. Пожалуйста. Мне ничего от вас не нужно. Я всего лишь хочу, чтобы с вами ничего не случилось…
– Дальше, – попросила она.
– Вы свернете, он – за вами. Там, в лесу, дорога поворачивает обратно на трассу, ведущую в город, на этом месте должен стоять знак. Он попросит вас остановиться.
– Он упрекал меня, говорил, что не люблю, требовал доказательств…
– Кому-нибудь рассказали о страховом полисе?
– Нет, иначе не избежать тяжелых разговоров с отцом… А зачем я свернула с дороги в лес? Что он скажет полиции?
– Объяснит, что это было ваше решение. Он якобы увидел, что вы поворачиваете, и позвонил вам. Но он придумал хитрую подстраховку. Сначала вызовет службу спасения, а потом попробует спуститься за вами в провал и будет там сидеть на каком-нибудь уступе. Без посторонней помощи оттуда, наверное, не выбраться. А вот спуститься в принципе можно. Ободрать руки, изобразить, что тоже сорвался. Он будет героем. Как же… Рискуя жизнью, полез спасать жену и дочь в надежде, что они еще живы… Нет, такого невозможно заподозрить в чудовищном двойном убийстве.
– Я не верю… – Он слышал, как она всхлипывает. – Может, вы садист? Всякие бывают извращенцы… Или писатель. Они вполне способны на такое… чтобы собрать материал… Вы что, проводите эксперимент по криминальной психологии, или как там у вас называется?..
– Роза, – тихо сказал Бьорн. – Я вас прекрасно понимаю. Вы чудесная женщина и ничем не заслужили такого отношения. Просто ваш муж после аварии сошел с ума. Он одержим. Для него вы сейчас просто препятствие на пути к другой жизни. Он мечтает вернуться в Испанию.
– Ну почему, почему вы так говорите?! Разве ему здесь плохо?
