– Прекрасно, Райна. Ни о чем не волнуйтесь, хорошо? Закройте глаза, расслабьтесь. Я сейчас положу ладони на вашу грудную клетку и увижу все, что нужно увидеть. Просто глубоко и ровно дышите, договорились?
– Договорились.
Странное место. Странный доктор.
«Верь мне».
Аарон просил верить, и она верила. Может, глупая, может, полностью сумасшедшая.
«Отключи мысли…»
Она обещала. И она сделает.
Когда ей на грудь легла теплая ладонь, Райна старалась глубоко и ровно дышать.
Стив вернулся в комнату через двадцать минут; Аарон к тому времени извелся от желания закурить, но выйти на крыльцо не решился – вдруг потревожит дымом спящую наверху Тайру? В спальне могут быть открыты окна – чужой монастырь, чужой устав. Он и так привел доку пациентку тогда, как тот уже собирался отбыть ко сну.
– Ну, как она?
– Спит. Я усыпил ее, – Стивен потер пальцами подбородок, взглянул на Аарона с немым, но не злым упреком в глаза – мол, где вы только находите таких сложных пациентов?
– Много повреждений?
– Очень много. Восстанавливать ее ткани буду долго, с перерывами. К утру, наверное, выдохнусь.
– Извини.
Канн действительно чувствовал раскаяние. Однако не мог не привезти сюда Райну, просто не мог.
Его друг лишь махнул рукой – «не ты первый, не ты последний».
– Все сделаю, просто займет время.
– Сколько?
Находясь в тишине и одиночестве, Аарон успел придумать на завтра некий план и уже вовсю продумывал его детали – ему бы только знать, какой временной запас в его расположении? И ответ дока важен, очень важен.
– Утром, думаю, закончу. Регенерация – процесс кропотливый и не быстрый, придется делать паузы, восстанавливаться самому…
– С меня причитается.
– Да брось ты. Я обещал лечить всех, кому нужна помощь, вот и лечу.
Канну «все» были «до лампочки» – ему даже сделалось стыдно за эту мысль. Но вот Райна…
– Думаешь, к обеду она будет в порядке?
– Да, к обеду точно.
– Тогда подержи ее у себя примерно до часу дня, хорошо? А потом я ее заберу. Только не говори ей ничего, хорошо?
Стив вновь взглянул на него чуть укоризненно и с любопытством – мол, в какие игры вы тут играете?
– Старик, мне это важно. Она… важна.
Лагерфельд все понял.
– Подержу, без проблем. Все равно нужно будет ее пронаблюдать. Осложнений не будет, я уверен, но в таких вещах всегда лучше перестраховаться.
– С меня виски.
– Ящик.
– Десять ящиков. Честно, я припру тебе все десять ящиков!
– Сам это сказал.
Док улыбнулся.
– Езжай, отдохни сам. А я займусь пациентом.
– Хорошо, тогда пошел.
Уходя, Аарон чувствовал себя, будто пьяный, – гудели от усталости голова, и натруженные от длительного сидения в машине колени, зато блестели от возбуждения и предвкушения завтрашнего дня глаза.
Дурак. Совершенно беспросветно влюбленный дурак.
Он мечтал об этом ощущении – он его получил.
Райна не верила тому, что видела. Стояла перед высоким зеркалом в полный рост и осторожно прикасалась к своему телу – проводила кончиками пальцев по животу, бокам, касалась груди – целой груди. Более не обезображенной ни глубокими шрамами, ни некрасиво зажившими разрывами, ни рытвинами. Не рассеченной надвое. Красивой груди – совсем новой. Совершенно новым казалось ей все тело – к нему как будто осторожно прикрутили ее старую голову, а все остальное…
Чистый живот, бархатистая кожа. Новое тело – ей подарили новое тело.
Впервые по ее щекам текли слезы счастья.
Они помогли ей – Аарон, доктор. Сотворили чудо. Она уже много месяцев не желала смотреться в зеркало, а теперь стояла возле него почти полчаса и все не могла оторвать от себя взгляд.
Красавица. Полноценная женщина. Она стала, как все, в самом прекрасном смысле этого выражения.
Райна проснулась поздно, в начале двенадцатого. Не в узкой комнате на кушетке, а в чистой и уютной спальне; рядом на стуле кто-то положил для нее домашнюю одежду – просторную майку и штаны; ее собственные вещи – выстиранные и выглаженные – лежали рядом.
Когда в комнату постучал доктор, она как раз успела одеться.
– Как вы сумели? Как вам удалось?
Она смотрела на дока, как на волшебника, и благодарность ее лилась из самого сердца.
– Я – нейрограф.
– Простите, но я не знаю, кто это.
Стивен улыбнулся. Если бы не залегшие под глазами темные круги, можно было бы сказать, что он весел и бодр. Но за ночь он устал – она видела. Наверное, все это время работал с ней.
– Я – доктор, который лечит без инструментов.
– Но как?
– С помощью энергии.
– Вашей?
– И вашей, и собственной.
– Вы сотворили… чудо.
– Рад, что вы довольны. Как вы себя чувствуете этим утром?
– Хорошо.
Она действительно чувствовала себя хорошо. Удивительно хорошо – совсем не так, как, наверное, было бы после стандартной операции в клинике.
– Скажите, а шрамы внутри меня…
Жизненно-важный вопрос – от волнения ее сердце, кажется, временно прекратило биться.
– Там тоже все в порядке, не беспокойтесь.
