Эта история началась поздним вечером, когда Эллион Бланкет села в машину к мужчине, которого видела впервые в жизни. Красивый, но смертельно опасный незнакомец, чьего имени девушка даже не знала, подарил ей самую удивительную и страстную ночь, а наутро просто отвез обратно в город. Наверное, на этом бы все и закончилось, но судьба распорядилась иначе. Эллион и Рен Декстер встретились вновь. Для чего? Был ли это второй шанс? Эллион думала так, но… Что делать, если человек, которого ты любишь, считает тебя предательницей? Как выбраться из места, откуда нет выхода? Как жить, если до смерти, до твоего самого последнего вздоха, осталось… всего лишь пятнадцать дней?..
Он был невероятно красив.
Красив в этой смертельной схватке, где любой другой уже лежал бы недвижим, истекая быстро холодеющей кровью. Но не он. Человек, на которого я смотрела, притаившись в тени бетонного угла многоэтажного дома, двигался слишком стремительно, чтобы его противники могли причинить ему хоть малейший вред.
Хотя их было семеро против одного, это, казалось, нисколько не смущало высокого мужчину в центре. На его кожаной куртке имелся лишь один тонкий порез от ножа, и на этом видимые повреждения заканчивались. Четверо противников лежали на асфальте неподалеку, трое еще дрались.
Один, неудачно замахнувшись, метил в челюсть, но слишком сильно отвел руку назад и даже не успел вернуть ее в исходное положение, когда мощный удар кулаком в лицо свалил его на землю. Раздавшийся при этом хруст ломающегося носа неприятно дополнил и без того мрачную картину. Лицо человека, который теперь лежал на асфальте, напоминало кровавую маску, разрисованную художником-абстракционистом ярко-красными разводами.
Я понимала, что нужно уходить. Не просто уходить — бежать, пока меня не заметили, — но, несмотря на страх, почему-то продолжала наблюдать за смертельным танцем маленьких человечков вокруг грозного божества. Слишком захватывающая разворачивалась картина.
Второй из оставшихся на ногах пробовал незаметно подойти к незнакомцу из-за спины в надежде, что товарищ отвлечет на себя его внимание, и тогда он сможет завершить схватку при помощи зажатого в руке ножа. Но его намерениям не суждено было сбыться: внимательный ко всему человек в кожаной куртке, резко крутанувшись вокруг себя, выбил нож, и тот с громким звяканьем откатился в сторону. Притянув нападающего за волосы, мужчина ударил противника затылком об асфальт.
В этот момент меня пробил озноб. Нужно бежать. Бежать, скрываться, делать вид, что меня — случайного свидетеля — никогда не существовало. Однако что-то в разворачивающейся перед глазами картине продолжало завораживать — так, вероятно, завораживает женщину осознание того, что перед ней настоящий альфа, способный постоять за себя самец, умелый воин, доминант. И я, подобно наблюдающей за схваткой волков овечке, продолжала находиться без движения.
«Зачем такому количеству людей нападать на одного? Ведь это нечестно, неправильно…»
Однако мое «неправильно» ничуть не смущало мужчину в кожаной куртке.
Когда последний из оставшихся в живых с резким криком бросился на хищного незнакомца, злобно и жадно мечтая о мести за убитых товарищей, он был сбит точной подсечкой снизу. Мощная нога мгновенно присевшего на корточки человека просвистела по полукругу и заставила бегущего рухнуть на спину. Раздался жалобный вскрик. Лежа на земле, тот выгибался дугой, но навредить уже ничем не мог. Несмотря на это, противник неторопливо ступил ближе и завис над корчащейся жертвой. В этот момент я хорошо разглядела выражение его лица — спокойное, ничего не выражающее, без тени раздражения, — казалось, он почти наслаждался происходящим. Лишь несколько прядей темных волос выбились из прически и упали на лоб. Если бы не это и не тонкий порез на куртке рядом с рукавом, трудно было предположить, что он вообще совершал какие-либо быстрые движения, не говоря уже о драке.
Человек на земле все стонал. В какой-то момент мне показалось, что его позвоночник может быть сломан, и я содрогнулась от этой мысли. Представлять, какую боль он при этом должен испытывать, было выше моих сил, но это совершенно не волновало мужчину, стоявшего рядом. Одним быстрым движением тот выхватил из-за голенища узкий длинный нож и резко всадил его в шею стонавшему человеку. Он мгновенно обмяк. В наступившей тишине пару раз булькнуло, кровь толчками выливалась из глубокого пореза, откуда убийца только что вытащил лезвие.
Вот и все.
Я слышала, как мое сердце медленно и тяжело отстукивает удар за ударом.
Тишина зажатого с двух сторон офисными высотками проспекта, три машины на дороге, множество лежащих на земле тел и стоящий посреди поверженных высокий спокойный темноволосый человек. Просто бандитская разборка какая-то, кто-то с кем-то что-то не поделил. Вот только что в непосредственной близости от всего этого делаю я — завороженная чужой битвой дурочка?
В это время, широко расставив ноги, победитель спокойно обводил взглядом поверженных: его руки застыли по бокам, могучие плечи расправлены, голова опущена вниз. Воин-победитель, ни дать ни взять сошедший со страниц книг завоеватель. В неярком свете уличных фонарей его фигура зловеще вырисовывалась на фоне серых зданий; ночь уже два часа как вступила в свои права.
И именно в этот момент я четко осознала, насколько глупо поступила, не убравшись подальше. И пораньше.
Почему не две минуты назад? Почему не тридцать секунд назад, ведь тогда еще был шанс?
«Элли, уходи отсюда… только уходи тихо».
Мне ведь ни к чему проблемы? Совсем ни к чему.
«Ты всегда была тормозом, дурочкой и к тому же любила сильных мужчин».
