Белкокот прыгнул, едва коснувшись задними лапами ее плеча, прежде чем наброситься на мага. Вопль боли разорвал воздух: когти белкокота вырвали человеку глаза. Тот вслепую нанес удар, сложив пальцы в заклинание первой формы огня, и из его рук вырвалось пламя. Рейчис закричал, когда на нем вспыхнула шерсть. Я побежал к нему так быстро, как только мог, но недостаточно быстро. Маг вцепился в него, решив сжечь заживо. Диадера ударила своей Черной Тенью, крошечные искорки стали жалить лицо мужчины, он отпустил Рейчиса и, вопя, упал на землю. Я продолжал бежать и бросился на белкокота, чтобы сбить пламя. Он исцарапал меня до крови, пытаясь вырваться. Огонь всегда сводил его с ума. Наконец, пламя погасло. Напавший на нас маг лежал мертвым в нескольких ярдах отсюда, кость черепа белела сквозь его изуродованное лицо. Светлячки Диадеры вернулись на ее щеки. Я проверил каждый дюйм меха Рейчиса в поисках оставшихся тлеющих угольков. Он не сильно обгорел, учитывая обстоятельства.
– Он спас меня, – прокашляла Диадера. Она стояла над нами. – Зачем он это сделал?
– Он…
Я собирался сказать правду – что Рейчис, наверное, защищал меня, а может, взяла верх его обычная жажда крови магов джен-теп, особенно страсть к их глазным яблокам.
– Мы заботимся друг о друге, – вместо этого сказал я.
Она улыбнулась и опустилась рядом с нами на колени. И тут я увидел, что белки ее глаз исчезли, сменившись красной путаницей лопнувших кровеносных сосудов. Она положила руку себе на лоб, как будто проверяя, нет ли жара.
– Этот маг прикоснулся ко мне. Вот здесь. Зачем он это сделал? Мне даже не больно.
– О, предки, нет…
Я потянулся, чтобы поймать ее, когда она упала вперед.
– Келлен? – спросила она. – Почему я ничего не вижу?
Магия железа. В слепой панике маг вызвал меч-потрошитель или какое-то другое заклинание железа, которое сжимало внутренние органы врага. Кости черепа обычно слишком толсты для проникновения магии железа, но он стоял вплотную к Диадере и положил руку прямо ей на лоб. Он раздавил ее мозг.
Я уложил ее так осторожно, как только мог, оглядываясь вокруг в поисках кого-нибудь еще, способного напасть.
– Все в порядке, – сказал я. – Тебе просто нужно минутку отдохнуть.
Она, должно быть, знала, что я лгу, но все равно подыграла:
– Странно, когда ничего не видно. С белкокотом все в порядке?
– Он в полном порядке, – сказал я. – Ты спасла ему жизнь. Теперь он должен тебе все сдобное печенье и всех мертвых кроликов на двух континентах.
Она не рассмеялась. Вместо этого она протянула руку:
– Помоги мне сесть. Я не хочу лежать здесь вот так.
Я помог, хотя мне пришлось подпереть ее плечом, чтобы она не упала. Диадера расставила руки:
– Могу я подержать его, всего минутку?
– Не думаю, что это хорошая… – начал я, но Рейчис забрался к ней на колени.
Она погладила его шерсть, и мех сделался из темно-серого с красными полосками золотистым. На языке Рейчиса это был удивительный знак уважения, но Диадера не могла его видеть. Она гладила его по голове, и я видел, что она снова и снова водит пальцем вокруг одного из его глаз. Он не возражал, но зуд в метках моей Черной Тени говорил мне: что-то не так. Я схватил Рейчиса, убрав от нее.
– Келлен? – спросила она.
– Что ты с ним сделала, Диадера?
– Я… Идет дождь?
Кровь капала из ее глаз на щеки, которые теперь стали бледными, потому что веснушки Черной Тени исчезли с ее лица.
Я посмотрел на морду Рейчиса и пришел в ужас:
– Как?! Диадера, что ты с ним сделала?
Она потянула воротник своей рубашки, оторвав две верхние пуговицы, чтобы снова показать мне метки отрицания, которые вырезала на своей коже.
– Тебе было так одиноко без него, – сказала она. Глубокая печаль в ее голосе противоречила образу девушки, которая всего несколько часов назад сказала мне, что ей ни к чему дружба или другие иллюзии. – Даже когда ты его вернул, я понимала, что это не то же самое.
Она вслепую протянула руку и взяла мою, когда ее нащупала.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким, Келлен. Теперь тебе не придется…
Я отстранился, поднявшись на ноги и держа Рейчиса. Когда я перестал ее подпирать, Диадера упала на булыжники, ее голова ударилась о них с глухим стуком. Кровь сочилась из ее ушей.
– Ты не имела права! – закричал я. – Это не то, чего я хотел, черт бы тебя побрал! Я бы никогда не хотел…
– Хватит орать, Келлен, – просвистел Рейчис, карабкаясь вверх, к моему плечу. – Сумасшедшая девушка мертва. Давай сваливать с этой паршивой помойки, пока мы не стали такими же.
Впервые с тех пор, как я оставил его в Золотом Проходе, я понял все, что он сказал. И хотя я понятия не имел, как это получается, причина была видна так же ясно, как знаки Черной Тени вокруг левого глаза Рейчиса.
Никто не может полюбить тебя до тех пор, пока ты сам себя не полюбишь.
