Нам так понравилась эта стоянка, что мы разленились и решили постоять ещё здесь и отсюда вернуться в Шарью; наш новый знакомый сказал, что до дороги здесь недалеко, к тому же еженедельно по понедельникам и пятницам здесь проезжают мелиораторы, а с ними можно договориться и они подбросят вас до Шарьи. Подумав, мы решили: от добра, добра не ищут, и остались еще на несколько дней, о чем опять же не пожалели.
Одним утром я, вылезая из палатки, сразу у входа натолкнулся на уже довольно большой белый гриб-красавец.
– Как же так – подумал я – ведь мы вчера до самого вечера лазили в палатку и Лариса, и дети, и я. Никто не видел здесь этого гриба.
Когда я поднял глаза и осмотрелся вокруг, то я увидел их столько, сколько я, наверное, не видел за всю жизнь. Я разбудил Ларису, проснулись и ребята, все кинулись собирать грибы. К девяти часам утра весь стол был завален большими чистыми белыми, видимо они прорастали сквозь мох уже большими.
– Всё – сказал я детям – грибов больше не брать!
Весь день мы перерабатывали урожай, я изготавливал рамки из ветлы, нанизывал грибы на нитки, закреплял на рамки, развешивал рамки на сучьях сосен и сушил их на солнце и на ветру. Часть грибов Лариса отварила, и мы, как белые люди, ели белые грибы и пили чистый отвар из-под них.
В день отъезда, когда мы уже шли к машине мелиораторов, любезно согласившихся довезти нас до Шарьи, дети по дороге насобирали ещё белых грибов. Лариса взяла их с собой в Москву, хотя у нас и так было громадное количество багажа, и мы едва могли его тащить. В Москву мы приехали рано утром – я с детьми, с двумя байдарками на спине и на тележке, шел впереди, Лариса с громадным рюкзаком и грибами, которые она несла в руках в отстёгнутом капюшоне от штормовки, отстала сзади. Через некоторое время я обернулся и не увидел её. Не дождавшись её, вернулись назад и вот, среди толпы шагающих пассажиров, я увидел нашу маму, стоящую на четвереньках, склонившись над кучкой белых грибов. Издали она напоминала большую собаку, охраняющую свою миску с едой. Я подошел, но она продолжала стоять на четвереньках.
– Ты, что? Что ты здесь стоишь в такой героической позе? – спросил я.
– Да, вот эти грибы. Я их уронила и хотела поднять, на коленки-то опустилась, а встать не могу. Не хватает сил, ну очень тяжелый рюкзак. Я боялась, что вы оставите меня здесь с этими грибами.
Мы дружно подняли маму на ноги, вместе дотащились до такси и скоро были дома. И несколько лет мы ели грибной суп, вспоминая наше прекрасное путешествие по Ветлуге.
– А вы-то помните? – спросила Лариса ребят.
– Да, я помню – ответил Илья
– Я тоже – поддержал его Лёня, как нам показалось из солидарности. Ведь лет-то ему тогда было всего шесть.
– Лёня у нас опытный байдарочник. Первое своё путешествие он осуществил у мамы в животе за месяц до рождения.
– Да, с приключениями – вспомнила мама.
– В выходные дни в конце апреля мы путешествовали по реке Протве – вспомнил я – и надо же было перевернуться нам в ледяную воду.
– Ну да, мы потеряли бдительность. Наши друзья Валера и Лера с маленькой Людой, ей было тогда, как сейчас тебе Илюша – продолжила мама – не заметили проволоку натянутую над водой. Местные жители ей закрепили опору моста, чтобы во время весеннего паводка не снесло мост. Вот, когда они пытались уклониться от поздно замеченной проволоки, их течением прижало к опоре моста, байдарка сложилась пополам, а они оказались в воде. Мы плыли рядом, и папа схватил Люду, чтобы ей помочь. Наша байдарка накренилась и тоже перевернулась. Так что и я с Лёней оказалась в воде – мама завершила свой рассказ.
– Потом мы ночевали в деревне недалеко от места крушения. А на следующий день мы с трудом доплыли до Боровска, в котором тогда были в первый раз. Мы и не предполагали, что через много лет этот город станет нашей второй родиной. И очень поздно вечером вернулись в Москву. Так что своё боевое крещение Лёня получил раньше всех – рассказали мы ребятам эту историю.
24. Автопробег по Крыму.
Зимой 80-го года руководители предприятия и наш славный профком выделили мне для покупки автомобиль нашего знаменитого тольяттинского завода. И не какую-то там копейку, а Ладу последней – тринадцатой! – модели. Думать, в то время всеобщего дефицита, было, в глазах окружающих, дурью и блажью. Занял деньги и купил. Ну а летом отпросился у начальника в отпуск, хотя бы на 24 дня, из положенных мне тридцати шести. Как говорится, и за это спасибо.
