Взгляд сфокусировался, а голова быстро начала анализировать изменения. Если раньше Альбус был похож на обычного ученого, с уверенностью несшего свой будущий титул, с привычной для таких людей осанкой, немного зацикленным взглядом и неуверенной походкой, то теперь Альбус был другим: взгляд был сфокусированным, осанка — гордой, а движения — уверенными. Что-то изменилось в нем, что-то, что заставило его поменяться кардинально.
Любопытство слабо покалывало, толкая меня подойти к брату и узнать причину его изменений, но логика не хотела иметь с этим ничего общего. Каждая встреча с братом, каждый разговор, вызывал непонятную смесь эмоций, что крайне сомнительно влияли на мое настроение и фокус на важном.
В итоге логика одержала верх, и я отбросил секундный порыв Гриффиндора мозга — то-есть безбашенность. У меня была гора дел, что требовали своего внимания, у меня была куча планов, а также ремесел, что не терпели отлагательств. Мне было не до брата; он был жив и то хорошо.
Заключающие недели в этом учебном году пролетели как никогда быстро. За это время я фиксировал свои успехи, намечал будущие планы, а также консультировался с учителем, который давал мне нужную информацию для моего будущего развития. Ничего конкретного, но помощь в поиске нужной литературы, небольшие правки в моих ошибочных выводах, а также небольшая корректировочная тренировка для проверки моего прогресса.
Я продемонстрировал свои новые навыки учителю, который только и сделал, что мимолетно приподнял бровь во время демонстрации новых заклинаний, но вопросов не задал.
Было ясно одно: Финеасу было известно о том, что у меня необычная магия, но требовать от меня раскрытия этих знаний он не планировал. По крайней мере, в данный момент.
Помимо последней тренировки с учителем, у нас был небольшой разговор,— Аберфорт, сядь. — Кивнув на противоположное кресло, сказал Финеас, а сам уселся на свое место.
Кратко кивнув, я последовал указанию учителя, ожидая чего-то эдакого.
— Я оценил твой прогресс, и он значителен, но… Он недостаточно значителен для дальнейшего продвижения по моему обучению.
— Учитель… Я. — Я уже хотел оправдаться, что потратил большее количество времени на обучение магии артефакторики, а также на создание своих заклинаний, что дело не тривиальное и очень затратное как по времени, так и по усилиям, но меня остановили мановением руки.
Финеас покачал головой, — Не жди от меня сострадания, — произнес он, его голос был как лёд, и каждое его слово оставляло в воздухе легкий морозец, — Ты сам выбрал свой путь и сам несёшь за него ответственность. Я лишь играю роль спасающей руки, изредка исправляющей твои ошибки. Но не делай из меня мецената. Я действую в интересах своей семьи. — Его взгляд похолодел, а по моей коже пробежал скоп мурашек. Тело предательски замерло, словно ощутило тонкий взгляд хищника. — Я свое получу в любом случае, но если и ты хочешь выйти из этого целым и невредимым, то знай: ты отстаешь от моих первоначальных ожиданий. Выводы сделаешь сам.
На несколько минут я потерял дар речи, но совсем скоро пришел к осознанию, что сильно уж я расслабился. Нет, я не подумал, что мои тренировки были ошибочны или в неправильном направлении. За этот год я смог закрыть свои основополагающие гештальты, укрепить основы основ, а также начать что-то одновременно сложное и важное.
Финеас продолжал смотреть мне в глаза, не отводя взгляда, пока я витал в своих мыслях, пока наконец не вынырнул из них.
Сфокусировав свой взгляд на учителе, я ответил спокойно, но уверенно: — Я не считаю свое время потраченным зря. Этот год был мне нужен, а знания и навыки, что я приобрел за этот период, будут основой моего магического искусства в будущем. — Я ответил твердо, но внутри эмоции так и рвались наружу, бурля едкой смесью. Я понимал, маленькой частью своего мозга, что это не только мои рациональные эмоции, а большой котел, что бурлит и от детского тела, и от праздности гормонов. Это и помогало удерживать себя в тисках, не позволяя взбрыкнуть или уйти в оскорбления начав истерику словно ребенок.
Мы просидели пару минут, сверля друг друга взглядом, пока учитель не разорвал тишину короткой, но емкой фразой, — Свободен, ты можешь идти.
Встав с кресла, я развернулся и двинулся к выходу, с каждым шагом ступая все тверже.
Вдруг, прямо перед дверью, я услышал голос Финеаса.
— Выбирай с осторожностью и двигайся, как того желаешь, но знай: у всего есть своя цена, а времени на ошибки у тебя нет. — Он замолк на мгновение, а затем продолжил с ноткой нетерпения. — Но мне интересно… Куда ты в итоге зайдешь.
На моем лице появилась неуместная улыбка, а в глазах — огонек. Не поворачиваясь к учителю лицом, я сделал половину шага за дверь, а потом достаточно громко ответил, — Знаю.
Последние события учебного года пролетели быстро, словно обычные будни: скучные экзамены, которые я сдал с легкостью и без единой проблемы, обычный праздничный ужин и дорога до Лондона.
