Время и вправду пролетело совсем незаметно, словно быстрая птичка, промчавшаяся мимо глаз, не оставив даже упоминания о себе. Слава магии, в нашем случае осталось много воспоминаний о незабываемом лете. Я, как обычно, собирался в школу немного лениво, ибо искушение бездельничества было как никогда велико. Но делать было нечего — потому и собирался.
Ариана была в предвкушении, взволнованно носилась по нашему дому, проверяя каждую вещь, каждую мантию и книгу. Её окутывали и страх, и радость, и грусть, и предвкушение. В общем, обычное женское настроение.
Я наблюдал, как она суетливо складывает вещи, как её маленькие руки бессознательно раздвигают беспорядок, а лицо, хотя и выглядит сосредоточенно, всё равно отражает лёгкую тревогу.
— Ты не переживай, Ари, всё успеем. Ты не опоздаешь, — сказал я, чувствуя, как её нервозность передалась и мне.
Она бросила мне быстрый взгляд и моментально ответила,— Я не переживаю! Я просто… спешу. Столько всего надо подготовить.
Но даже суетливые сборы сестры уже совсем скоро закончились и наступил вечер.
Ариана заснула рядом, свернувшись калачиком, а я смотрел в потолок, слушая, как за окном умирает лето. Было что-то неправильное в том, как быстро оно прошло. Будто держал в руках песок — и пытался не дать ему рассыпаться. Завтра уже настанет сентябрь, и неустанные студенты вновь попытаются расколоть гранит науки.
Колёса поезда томно отбивали свой ритм, будто укачивая в сон сам металл, медленно унося студентов прочь от лета, свободы и запаха домашней стряпни. Вокзал остался позади, вместе с голосами родителей, тревожными криками «не забудь писать!» и ароматом прощальных объятий.
Новенькие — ещё совсем зелёные, смешные в своих чистеньких мантиях — сновали по вагону, как несобранные кометы: кто-то спотыкался о собственные чемоданы, кто-то не мог отлепиться от окна, кто-то радостно смеялся над каждой мелочью. Они шумели, как целый зоопарк, — восторженные, потерянные, живые.
Этот поезд для них был не просто транспортом — он был первым шагом в другой мир. Скрипучий, дрожащий, пахнущий железом, шоколадом и чем-то сладким из буфета — он уже сам по себе казался магией.
Ребята постарше выглядели иначе. Кто-то развалился в креслах с видом ветерана Хогвартса, с книжкой в руке. Кто-то укрылся газетой, чтоб не попасть под бурю вопросов от первогодок.
Я, как ответственный брат, решил сопроводить сестру. Не потому что должен, а потому что надо — ну, по-своему. Она ехала в школу впервые, одна, без матери и отца. И хоть держалась смело, я знал, внутри неё клокотал нервяк. Хотелось убедиться, что всё пойдёт нормально: место найдёт, соседи будут адекватные, и не усядется рядом какой-нибудь вонючий гоблин в человеческом теле.
Мы шли по вагону, петляя между чемоданами, переносками с кошками и особенно громкими первокурсниками, чей уровень самоконтроля был где-то в минусах.
Наконец, почти в самом хвосте, нашли купе. Обычное. Занятое несколькими новичками.
Внутри — двое: девочка с шапкой вьющихся волос и мальчишка с острым носом. Оба уставились прямо на меня. В буквальном смысле: на меня, а не на сестру
— Ого, какой большой! — выдала девчонка, даже не попытавшись показать толику приличия. Глазела на меня так, будто увидела ожившую горгулью.
Я слегка усмехнулся. Стесняться тут было нечего. Да, я выглядел массивнее большинства сверстников — спасибо спорту, пране и, возможно, генетике. Плечи были шире, осанка прямее, в лице уже не было того детского жирка. В школе это играло только в плюс. Здесь уважают силу. Особенно если она не только в кулаках.
— Ари, давай. — Я мягко подтолкнул сестру вперёд и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Не бойся. Они обычные. Такие же, как ты. Просто не зажимайся. Захочешь — подружишься. Не захочешь — никто не заставляет.
Она кивнула. Немного сжала мой рукав, на мгновение — короткий якорь — и отпустила. Сделала шаг в купе.
Улыбнулась. Своей, фирменной — немного сжатой, немного скромной, но настоящей.
Я вышел. Закрыл за собой дверь. Сделал шаг. Второй. И…
— Ничего себе! Это же был Аберфорт Дамблдор! — донёсся до меня звонкий голос мальчика. Такой восторг, будто он не меня увидел, а летающего гиппогрифа с саблей.
Я замер. Нельзя сказать, что я прямо польщён… Но интересно. Остался за дверью — послушать.
— А кто это? — спросила девчонка. Голос — всё такой же дерзкий.
— Ну ты чего! — с жаром ответил он. — Самый загадочный ученик школы! Ходит на лекции, когда захочет! Учит всё сам! Получает только лучшие оценки! Никогда не улыбается. Его считают… страшной тенью Хогвартса.
— Страшной тенью? — удивилась она. — Да он просто выглядит чуть больше нормального. Даже… немного симпатично.
— Ага. А ещё говорят, что он по ночам отрезает пальцы тем, кто его бесит! А потом носит их как ожерелье! Представляешь⁈
Что?
Я прикусил губу, чтобы не расхохотаться.
— Бр-р-р… — передразнила она. — И что, директор просто смотрит на это и улыбается?
— Говорят, он с директором в сговоре. Потому никто и не лезет. Я вот дверь на ночь точно запру. А то вдруг и мои отрежет!
— Ты бредишь, — фыркнула девчонка. — Сказки для слабаков.
