— Неправда, — фыркнула я, краснея. Неужели я и действительно так выглядела? – Он просто мне… нравится. Еще со времен сериала «Марш Турецкого». Мама раньше постоянно его смотрела. И… он вообще напоминает мне моего отца, — зачем-то сказала я о том, о чем не говорила никому.
— В самом деле? – лицо Марго вмиг стало серьезным. – Твой папа… — она произнесла это с вопросительной интонацией, и я поняла, о чем она спрашивает.
— Я не видела его, — призналась я. – Он ушел до моего рождения. Но… Как-то я нашла у мамы фотографию с ним. Она, конечно, говорила, что никаких фоток не сохранилось, но… — я пожала плечами. – Это был он. И они с Домогаровым правда чем-то похожи.
— Мне жаль, — тихо проговорила она и, задержав на мне взгляд на секунду, отвела глаза, вставая и подходя к раковине.
— А ты росла в полной семье, насколько я помню? – решила поинтересоваться я, чтобы как-то отвести тему разговора от себя. Да, мне уже за тридцать, но кто сказал, что эта тема меня все еще не беспокоит?
— Я… Да. Можно сказать и так, — кивнула Марго, усмехнувшись.
— Интересная формулировка, — пробормотала я, испытующе глядя на женщину.
— Я бы рассказала, но… — Рита посмотрела на крупные часы с черным кожаным ремешком, — мне уже пора. Как-нибудь в другой раз.
— Я это запомню, — помимо воли улыбнулась я. – Может, снова после какого-нибудь суперинтересного спектакля… — решила я над ней подшутить.
К моему удивлению, она хищно улыбнулась и сверкнула глазами:
— В любое время.
Я лишь молча смотрела, как она выходит из кухни.
========== ГЛАВА 11 ==========
Декабрь радовал легкими морозами и обильными снегопадами. Мне безумно нравилось неторопливо шагать по проторенной дорожке к зданию, пока на мои плечи опускались сотни пушистых снежинок. Создавалось ощущение какого-то волшебства. Меня не покидало чувство, что впереди маячит что-то новое, неизведанное. Словно я каждый день приближаюсь к какой-то границе, за которой меня ждет неизбежная трансформация; я буквально нутром ощущала, что совсем скоро что-то изменится. Я не могла понять, что именно, но ждала этого, одновременно и страшась, и пребывая в нетерпении.
Саша стал чаще уезжать, говорил, что в рейсах больше платят. Поначалу я спокойно к этому отнеслась – подумала, что он тоже хочет подкопить перед Новым годом, чтобы, возможно, сделать мне какой-то подарок. Но когда мне стали звонить из банков, с вопросами о местонахождении моего мужа и с требованием оплатить счета по задолженностям, я поняла, что он снова куда-то влип. И когда я попыталась это выяснить по телефону, он лишь наорал на меня, заявив, что это не мое дело, и сказал, что сам со всем разберется.
Я видела его по два-три дня в неделю, в остальное время он уезжал, и, честно сказать, даже как-то привыкла к тому, что по большей части я была предоставлена сама себе. Мне не нужно было каждый день стоять у плиты, дома никто не разбрасывал вещи, а значит, мне не нужно было ни за кем убирать; никто не изводил меня расспросами и не маячил перед лицом в семейниках, почесывая пузо. Может быть, я просто устала от всего этого? Почему я только сейчас начала ощущать удовольствие, находясь в одиночестве? Ведь столько лет я жила с мыслью, что делаю все правильно, и что так и должно быть? Определенно в воздухе витало что-то, дающее мне чувство свободы.
Тренировки с Марго стали реже – работы перед праздниками было больше обычного, все хотели продать как можно больше товаров, поэтому мы регулярно придумывали какие-то новые акции, обсуждали рекламные баннеры, добавляли какие-то фишки к объявлениям и прочее. Поэтому было удачей посетить тренажерный зал хотя бы раз за неделю. Но в офисе мы продолжали общаться – наш обеденный ритуал никуда не делся, мы также проводили вместе перерыв, что-то обсуждая и смеясь.
К счастью, больше провокационные сны я не видела, иначе это заставило бы меня задумываться о всех мелочах, которые то и дело проскакивали в наших диалогах. Взгляд ее темных глаз, иногда задерживающийся на мне дольше обычного, ее периодически понижающийся тембр, редкие касания, которые не доставляли мне дискомфорта, но были совсем необязательными, словно ей просто хотелось ко мне прикоснуться. Я старалась не замечать всего этого, потому что не хотела анализировать. И еще больше не хотела признаваться себе в том, что сама получаю от этого какое-то странное удовольствие. Словно я затеяла опасную игру в кошки-мышки. Какой-то азарт, недоговоренность, предвкушение чего-то совершенно нового для меня. Только я не задавалась вопросом, что произойдет, если кошка меня все-таки поймает.