Этажом ниже хлопнула дверь, и чьи-то тапки зашуршали по лестнице к мусоропроводу. Мысли ушли из головы, в которую ударила кровь. Ждать больше нельзя, бежать позорно. Юра глубже надвинул лыжную шапочку на глаза, непослушными руками снял пленку с пластыря и наклеил его себе на нос. Затем достал «браунинг» и обреченно шагнул к квартире барыги.
Юра нажал на кнопку звонка и услышал его резкий сухой треск. Сердце выдавало пять ударов в секунду. Когда за дверью послышались шаркающие шаги, Юра ощутил прострел внизу живота. Нечто похожее он чувствовал, когда, не в силах совладать с желанием, мастурбировал в своей комнате средь бела дня, а за незапертой дверью слышались шаги родителей. Шарканье стихло, клацнул замок, и на Юру удивленно уставился небольшого роста паренек лет двадцати пяти. Видимо, он не сразу рассмотрел в мутном коридоре замаскированное лицо визитера, и замешательство Юре сошло. Вместо того чтобы снести щуплую фигурку отработанным кроссом, Тихонов схватил парня за волосы и приставил к его голове пистолет.
– Кто дома? – задал он идиотский вопрос.
– Мама, – пролепетала жертва.
Где-то в глубине Юриной души страх сломал плотину воли еще до того, как он представил испуганные глаза грузной пожилой женщины, разминавшей тесто на кухне. Плохо сознавая происходящее, он отпустил волосы парня и бросился на лестницу. Перепрыгивая через ступеньки, он сам не заметил, как оказался на улице. Только тут он обнаружил, что всё ещё сжимает в руке «браунинг». Спрятав его в карман, он с полкилометра несся по дворам многоэтажек, скользя на подтаявшем льду.
– Диллинджер, – прокомментировал я. – Однозначно.
Как нам и обещали на выпускном вечере, жизнь после школы выдалась непредсказуемой. Сын дипломата, как голодный бездомный урка, разбойничает по наводке худосочного гопника – кто мог такое предположить? И я решил осторожно открыть ему глаза на личность Булочника.
– Гриша вообще талантливый организатор, но лучше с ним просто пиво пить, чем дела лихие водить, – вещал я. – Один его бизнес очень нехорошо закончился. Тебя девушки когда-нибудь кидали?
– Спрашиваешь…
– Наказать хотелось?
– В каком смысле?
– В прямом. Зажали бы твою зазнобу в лифте и обстригли бы ей волосы. Гриша брал такие заказы за пять литров спирта. Те, кто стриг, получали по литру. От клиентов не было отбоя, в случае провала судить будут за хулиганку, в первый раз дадут условно. Но однажды Гриша дал двум уродам заказ на одну красотульку, а те ее на чердак затащили и трахнули. Изнасилование несовершеннолетней из приличной семьи милиция расследовала по чесноку: Гриша условно получил, пацаны по «пятерке». Отсюда пошел слух, что Булочник всех сдал и до сих пор ментам постукивает.
– Да ну? – Юра походил на крестьянского сына, впервые узнавшего, что Земля круглая.
– Люди так говорят, поэтому думай, куда лезешь, – предостерег я. – Он, как узнал, что у тебя первый разряд по боксу, заинтересовался сразу. Потом ты дверь в баре кулаком разнес, так он вообще от тебя не отходил. Знаешь, какая у него сейчас любимая тема? Договаривается купить у кого-нибудь валюту. Встречает покупателя и ведет в подъезд пересчитывать деньги. Потом как бы случайно прибегают какие-то пацаны, гасят дубинками, отбирают капусту и через крышу уходят. Это на случай, если человека страхуют на улице. Булочник, вроде как пострадавший, сам же гонит жуть на продавца, мол, тот его кинул. А язык у него подвешен здорово, терпила только оправдываться успевает.
Я посмотрел на его обмельчавшую в кресле фигуру и сжалился.
– Не переживай особо, – говорю. – Ты не один такой.
И я рассказал ему историю собственного падения, мгновенного, как все важное в жизни. На первом курсе я тотально косил институт, поскольку осень выдалась солнечной и манящей. В тот день я пошел в парк читать детектив, встретил знакомых ребят, и мы пили пиво на скамейке до полного опустошения кошельков. В этот момент к нам и сошел из своей квартиры Булочник с предложением быстро заработать денег: долбануть в подъезде барыгу, который приедет к нему продавать пятьсот долларов. Сам Гриша про эту встречу забыл и других бойцов найти не успевает по времени. Долго уговаривать не пришлось: парни разломали скамейку на палки и пошли следом за ним. И я пошел.
Из беседки рядом с местом акции я видел, как Гриша ведет в подъезд безобидного паренька в попсовой вареной джинсовке и усыпляет его бдительность анекдотами. Спустя три минуты мы отправились следом, зашли в лифт и нажали восьмой этаж. Но лифт не вынес пятерых здоровяков и наглухо застрял между первым и вторым этажами. На призывы о помощи никто не ответил, и даже палки не помогли нам вернуть свободу.
