Забегая вперед на несколько лет, вспоминаю первую незабываемую встречу с Марией Ивановной. Я тогда был увлечен рыбалкой и имел небольшую старенькую сеть трехстенку, выкупленную у местного неудачливого рыбака-пьяницы. И вот однажды я расставил эту рыболовную снасть, оградив ею живописную заводь на излучине Бори. Вышел на берег, чтобы ботаньем загнать рыбу в сеть, и не заметил, как к воде подошла незнакомая крупная женщина, разделась донага и шумно бросилась в ледяную воду прямо в объятья расставленной сети, но, не доплыв до нее, побултыхавшись, повернула обратно. Женщина вышла на берег и, не обращая внимания на меня оторопевшего, оделась и ушла.
К счастью, купальщица в сети не попалась. Это была Мария Ивановна Машкова. Рыбу она напугала основательно, отчего и улов был обильным.
Тогда же, в первые послевоенные годы, мне довелось познакомиться и с другим нашим соседом Сосланбеком Дафаивичем Тавасиевым. Это был коренастый, крепкого сложения горбоносый горец-осетин в неизменном берете на голове и с орденом Красной звезды на груди. Он потрясал нас детей тем, что купался в холодной ключевой Воре с ранней весны вплоть до первого снега. Был неизменно благожелателен и приветлив.
В те далёкие сороковые Тавасиев работал над проектом памятника национальному герою башкирского народа Салавату Юлаеву. Однажды он пригласил отца к себе в Ахтырку, где трудился над рабочей моделью памятника.
Я уже вспоминал прежде о незабываемом купании отца в Ахтырском пруду. Добирались мы тогда из Абрамцева до Ахтырки по правому берегу Вори. Полем вдоль усадебного парка мимо старой риги, в которой, как вспоминал Николай Адрианович Прахов, дети Мамонтовых вместе с ним и другими сверстниками выкапывали в сене «волчьи ямы» на предполагаемом пути ненавистного гувернера-надсмотрщика дерптского студента Ешэ. Дальше мы шли через деревню Быково и мимо деревни Жучки.
На этот раз наш путь в Ахтырку пролегал по высокому левому берегу Вори. Преодолев два оврага, большой и малый, разделявшие наш поселок на три неравные части, мы миновали знакомый дом Парамоновых, перешли дорогу, ведущую из Хотькова в Абрамцево, и попали на территорию больницы со странным названием Гравидан. В свое время так назвал изобретенное чудодейственное лекарство его автор, доктор и директор больницы Алексей Андреевич Замков – муж Веры Игнатьевны Мухиной.
Мы шли по краю обрыва, с которого открывался живописный многоплановый пейзаж. Внизу по потному пойменному полю виляла обрамленная серебристыми кустами ивняка полноводная Воря. Дальше на взгорье другого берега карабкалась деревня Быково. Еще дальше – Мутовки, Жучки… и темные хвойные леса к горизонту.
С обрыва над Ворей спустились в глубокий овраг и по нему вышли к деревне Ново-Быково. Через деревню прошествовали к дороге, соединяющей неоднократно упоминавшееся мной Хотьково с деревней Жучки, а уже с этой основной дороги свернули на просёлок к Ахтырке.
Тут самое время вспомнить о легендах, бытовавших в этих заветных краях по поводу названий деревень. Хотьково – поселение древнее. В середине XIV века в Хотьковском Покровском монастыре монашествовал старший брат преподобного Сергия Радонежского, Стефан. Это исторический факт, а легенда на другую тему. С давних пор по этим глухим овражистым землям проходила дорога из Москвы в Сергиев Посад и дальше на север через Переславль Залесский в Ростов Великий. Дорогой шли купцы, паломники и прочий бродячий люд. Сказывают, будто бы в этих диких дебрях орудовала банда лихих разбойников, которые без разбору грабили хоть кого. Так и возникло якобы это необычное название – Хотьково.
Ахтырка, как явствует из древних документов, именовалась изначально Дудкино. Но в давние времена будто бы в этих краях произошло некое чудо. Юный князь из рода князей Трубецких, владевших этими землями, возвращаясь из дальних странствий, уже рядом со своим имением попал в дорожную аварию. Лошади понесли, карета разбилась о деревья, и бездыханного Трубецкого выкинуло на землю. Когда князь очнулся и пришел в себя, он увидел лежащую в изголовье семейную Ахтырскую икону Божьей Матери, которой родители благословили его, отправляя в дорогу. В ознаменование своего чудесного избавления от гибели, он построил в Дудкино деревянную церковь во имя явления Ахтырской иконы Богородицы, а деревню с тех пор именуют Ахтыркой.
В середине XX века от старого господского дома князей Трубецких, живших там когда-то, остались лишь фрагменты кирпичного фундамента, да кусты жасмина и спиреи среди зарослей крапивы. В Ахтырке царила потрёпанная суровым временем кирпичная церковь Ахтырской Божьей Матери, возведенная в начале XIX века на месте деревянной. Вот там, в церкви и находилась скульптурная мастерская Тавасиева.
В центре храма под куполом вокруг гигантской модели конного памятника Салавату Юлаеву были построены специальные леса для работы скульптора. Сквозь ажурные деревянные конструкции можно было увидеть, угадать что-то огромное, величественное.
