Чувство уязвимости окутало в плотный кокон. Так непривычно было находиться здесь, среди сверстников, под ярким освещением, осознавая, чтó пытаешься сделать.
Нет, не убежать от проблем, а начать создавать что-то новое. Личное. Сколько бы ни ломала голову, никак не получалось вспомнить, когда Кора в последний раз занималась чем-то настолько личным и волнительным. Прежде будни текли монотонно: учеба, посещение репетитора, глухая тоска по утраченному, снова учеба и попытки выплыть из этого всего. Выходит, никогда? От этого становилось печально.
– Ого, а неплохо получается, – спустя время заметил Тим. Он то и дело сдувал пшеничные пряди, спадающие на глаза.
– М-м?
Кора увлеклась деталями. Все это время она почти не смотрела на холст целиком. А когда вернулась в реальный мир, увидела на холсте грубовато выполненное изображение каморки. Той самой каморки под лестницей, откуда доносились странные шорохи.
Только в этот раз дверь была открыта, а внутри свивались в спираль бесконечные тугие линии паутины. Толстые нити напоминали бельевые веревки. В центре спирали расположился некий предмет: несформированный, угловатый и такой темный, что он казался порождением иного мира.
Кора растерянно посмотрела на плод своей фантазии.
– Тебе не кажется, что выглядит жутковато?
– Ну, есть немного. Зато глянь, что у меня, – он развернул свою картину, – Годзилла убивает Супермена.
– Вау!
– Разговорчики, – напомнил Антон Эргисович из другого конца класса. – Больше творим, меньше чешем языками, мои хорошие.
Несколько девушек посмотрели на Кору откровенно враждебно. Кажется, Тим был кем-то вроде местного объекта воздыхания.
– А почему, с учетом перспективы, они одинакового размера? – вроде удалось козырнуть единственным знакомым термином, связанным с рисованием. Оставалось вспомнить, в каком фильме изумрудное чудище с голливудской улыбкой душило супергероя в ярко-красном трико.
– Так специально задумано. Творческое переосмысление, если хочешь знать, – важно надул щеки Тим. Кора прыснула.
Новое увлечение шло Корине на пользу. По совету знакомых она купила палитру, акварельные краски и набор простеньких кистей, а затем потратила все выходные на то, чтобы перенести красоты Чеховска на бумагу.
В компании Тима, который оказался Тимофеем, оказалось много интересных людей. Крепко сбитая болтушка Злата, ее сестра Ника, нескладный Шпрот, посещавший кружок художников за компанию, и Вовка – коротышка с острым языком, грезивший о славе Айвазовского, не меньше. Вместе они развлекались тем, что лазили по самым необычным и странным местам родного города.
Первым делом Тим пригласил Кору сходить на болото. Она подумала, что ослышалась, но нет: он действительно позвал ее прогуляться до безлюдного уголка леса. Туда, где земля, поросшая лесными травами, медленно переходила в жидкую грязь, которая потом и вовсе превращалась в трясину. Хорошо еще, что пошли не вдвоем, а целой толпой.
В памяти всплывали обожаемые Лизой репортажи. В них всегда был похожий сюжет: парочка глупых подростков уходила куда-либо, не сказав родителям, а находили бедолаг спустя месяцы при не самых приятных обстоятельствах, а порой и не в полной комплектации.
Люди. Изуродованные водой, временем или падальщиками, лица с искривленными губами. Последние секунды жизни этих несчастных явно проходили в мучениях, и только смерть была единственным доступным лекарством. По словам ведущего, иногда тела находили со следами зубов на коже или с желудками, набитыми землей и прочим несъедобным мусором, который несчастные ели, пока не наступала смерть.
– Видишь, что бывает, когда не слушаются маму? – торжествующе говорила Лиза, пока Кора пыталась забыть пугающие образы.
Потому-то она – городская особа до мозга костей – и противилась затее товарищей. Да и привычные наряды не располагали к таким долгим прогулкам, особенно по зарослям или болотам.
Но выбор оказался невелик: либо это, либо день в стенах общежития, где каждый угол фонил непонятной враждебностью. А еще отчего-то совсем не хотелось отказывать Тимофею.
– Тебе понравится, – восторженно твердил тот. – Зрелище прямо в твоем стиле. Такое мрачное, забытое людьми место!
И она сдалась. Болото оказалось мелким, заросшим тиной и камышом прудиком, причем совсем не страшным. Только комары раздражали и мешали рисовать. На следующий день той же компанией поднялись на крышу дома, откуда даже получилось разглядеть происходящее на экране открытого городского кинотеатра. Потом была сторожка у заброшенных железнодорожных путей. В целом, ничего такого, что могло бы заставить Кору есть чернозем и выкалывать себе глаза.
Она даже представила, как пестрая компания выглядит со стороны. Кучка странных подростков, что бродят по пустырям и часами рисуют карандашами что-то, положив листы на колени, в абсолютной тишине, представляла весьма забавное зрелище. А кого-то оно могло и напугать.
