Макс ничего не ответил. В этот момент манипуляторы просигнализировали о начале занятия, и женщина поспешила покинуть кабинет.
Леони Авакян сдержала слово. В этом году седьмой ангар был украшен выше всяких похвал. Отсутствовали нелепые блестящие шары под потолком, широкие волнообразные ленты на стенах и столах, огромные глянцевые плакаты, воспевающие подвиги первых защитников, вместо этого стены были декорированы цветочными композициями, в которых преобладали изысканные черные розы и белая мимоза, они же украшали столы, под высокими сводами переливалась световые аппликации, серебрившие воздух. Макс был вынужден признать — эффектно и вместе с тем со вкусом.
Он подошел к стене и остановился, разглядывая одну из цветочных композиций. Белая мимоза была любимым цветком Софии, она обожала ее запах. Макс незаметно сорвал одно соцветие и растер его между пальцами. На коже остались темные разводы. Макс поднес ладонь к лицу и вдохнул терпкий, чуть сладковатый аромат. Сердце защемило — он и не подозревал, насколько прочно этот запах ассоциировался у него с Софией. Ее образ тут же возник перед глазами. Макс быстро выбросил остатки соцветия и вытер руку о джинсы.
Ему достался сектор недалеко от стола с закусками. Макс подошел к нему, окинул взглядом изысканную сервировку и потянулся к рыбным канапе с гусеничным соусом.
— Блюдце, блюдце, — прошипел над ухом недовольный голос.
Макс, успевший отправить одно канапе в рот, чуть не подавился.
— Вот к чему приводит привычка не пережевывать. — Ничуть не смущаясь, Леони Авакян забрала у него из руки второе канапе, положила на маленькую тарелочку и впихнула ее обратно Максу. — И впредь советую всегда пользоваться приборами. Вы же пример для студентов.
Развернувшись, она пошла прочь. Макс проводил женщину мрачным взглядом. Есть ему расхотелось, и он отставил блюдце. А вокруг царило веселье. Играла громкая музыка, радостно переговаривались нарядные студенты, ожидавшие главного — открытия Бала, после которого начиналось самое интересное. Наконец музыку приглушили, и на сцене показался ректор Паулюс. Под одобрительный гул студентов он дошел до мерцающей трибуны, утопающей в композиции из белых мимоз. Все стихли. Прокашлявшись, ректор осторожно отвел веточку мимозы, перекрывавшую микрофон, и начал:
— Каждый год мы собираемся здесь, чтобы почтить, вспомнить и отпраздновать великое событие, ставшее переломным в истории всего человеческого существования. Мы вспоминаем грандиозную Победу над агрессорами и захватчиками, которые предприняли попытку уничтожить род человеческий. Тот урон, который был нанесен, мы еще долго будем восполнять, но главное, что сейчас мы на верном пути. Сегодня, в эту самую секунду, сей праздник отмечает вся планета, потому что этот триумф общечеловеческий! Но для вас, для тех, кто сейчас находится в этом зале, он еще и профессиональный. Так празднуйте от души! Итак, начинаем отсчет!
На стене за спиной Паулюса возник циферблат, стрелка на котором дрогнула и устремилась совершать круг. На последних секундах Паулюс гаркнул:
— Десять!
— Десять! — в унисон с ним прокричали сотни восторженных голосов.
— Девять!
— Девять! — вторили голоса студентов и преподавателей.
— Восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один!
С громкими хлопками зеркальный потолок расцветила яркая иллюминация, ослепительно вспыхнули цветочные композиции на стенах и столах, еще ярче засеребрился воздух, заполыхал золотистыми огнями пол, воспламенились ароматные восковые фонарики, окутавшие сладкой дымкой всех присутствующих, — праздничное сочное марево поглотило седьмой ангар.
— Бал Победителей открыт! — громко провозгласил Паулюс.
Зал взорвался громогласными аплодисментами. Помахав студентам, Паулюс пошел прочь со сцены. Не успел он сойти с нее, как с другой стороны на середину выскочила приглашенная рок-группа. Лица участников популярного бэнда были раскрашены под демонов. Барабанщик был красным рядовым, басист — гипнозом, гитарист — сарафом, вокалист конечно же ангелом. Увидев, кто будет выступать, вся женская половина зала завизжала от восторга. В ту же минуту под сводами ангара загремела популярная мелодия. Студенты кинулись в пляс. К Максу подошел ректор Паулюс.
— Непривычно видеть тебя на празднике. Ну, может и к лучшему, что Леони тебя вытащила сюда, — проговорил он, поглядывая на студентов.
Макс скосил на ректора глаза, но ничего не ответил.
— Можешь молчать сколько угодно, но я считаю, что хватит тебе дома затворником сидеть, пора выбираться. Личная жизнь — это такое дело, сама не наладится.
— Мне ее здесь со студентками налаживать? — невозмутимо поинтересовался Макс.
Паулюс осуждающе покачал головой:
— Не говори глупостей. Здесь и помимо учащихся есть на кого посмотреть. Взять хотя бы эту новенькую. Она милая, а сегодня вообще само очарование.