Макс говорил спокойным будничным тоном, будто вёл очередную лекцию в своем кабинете. Трент с трудом встал на ноги и изумлённо посмотрел на преподавателя.
— Вы с ума сошли?! — наконец выговорил он. — Это ненормально, это незаконно, в конце концов!
— Можешь отказаться от моих тренировок. Думаю, любой другой преподаватель будет счастлив позаниматься с тобой.
Трент округлившимися глазами смотрел на Макса, не зная, что ответить. Болевые ощущения постепенно сошли на нет, но он попрежнему не мог заставить себя взять в руки вайпер. Так они простояли почти минуту, пытливо глядя друг другу в глаза. Макс видел, как взгляд студента наливается ненавистью. Постепенно это чувство заполонило всего Лайарда, оно чувствовалось даже в его стойке, в положении его полусогнутых рук, сжатых кулаках, в окаменевшем подбородке. Наконец Трент сделал шаг в сторону и грубо вырвал у Лиры своё оружие. Он молча приладил его к бедру и вызывающе посмотрел на преподавателя. Ничего не говоря, Макс вышел из ангара. Через некоторое время загрузилась очередная тренировочная иллюзия.
К десяти часам вечера они прошли около пятнадцати иллюзий. Все трое были близки к потере сознания. Лира сидела на лавке, откинувшись на вещевые шкафчики. У неё не было сил даже на то, чтобы ослабить тугие ремни амуниции. Измученный Тилль лежал на соседней лавке. Он смотрел в потолок, его грудь продолжала тяжело вздыматься. Прошло уже больше пяти минут после окончания тренировки, но он никак не мог восстановить сбитое дыхание. Но хуже всего выглядел Трент Лайард. Он был бледен как полотно, губы обескровлены, лицо его было мокрым, по вискам стекали крупные капли холодного пота, нездорово блестящие глаза были устремлены в одну точку. Он попытался выпить воды, но руки, державшие бутылку, тряслись. Так и не открыв ее, он уронил бутылку на пол. Она покатилась к двери и остановилась, зацепив ногу вошедшего Макса. Он окинул взглядом студентов, затем медленно нагнулся и поднял бутылку с водой. Открыл, сделал несколько глотков и, не закрывая, поставил на лавку рядом с Трентом:
— На сегодня закончили. — И он вышел из раздевалки.
Когда Макс шёл по тёмному пустынному коридору, он неожиданно почувствовал ненависть к самому себе. Лица Лиры, Тилля и Трента по-прежнему стояли у него перед глазами. Они были выхолощены, лишены каких-либо эмоций, пусты, как чистые холсты, на которых еще не успели нарисовать картину. Роботоподобны. Они уже даже не могли ненавидеть его, даже на это у них не осталось сил. Ладно, мальчишки, но Лира… О чём он думает? Макс остановился и обернулся, посмотрев на раздевалку студентов.
На следующий день он заставил их пройти… двадцать иллюзий. Макс не услышал ни единого слова упрёка или жалобы. Возможно, потому что у них, как и накануне, просто не осталось сил, чтобы ворочать языком. К концу второй недели Макса вызвал ректор. Паулюс смотрел на него недовольно, но в то же время с тревогой.
— Вчера у студентов было плановое медобследование.
Макс присел в кресло. Он ожидал, когда Паулюс перейдет к сути вопроса, из-за которого вызвал его.
— Не знаю, что ты с ними делаешь, но сбавь обороты. Силовые показатели Кристи сравнялись с мужскими, Лапидус получил новую пометку в личном деле от профессора Лозовского: «Замкнут, сдержан, неразговорчив», у Лайарда первые признаки депрессивного расстройства. Профессор Шпильман жалуется, что они спят на его утренних лекциях и добудиться их нет никакой возможности, если же ему все-таки это удается, то он натыкается на признаки откровенной агрессии. Они стали держаться особняком, перестали общаться с кем-либо в группе — это уже наблюдения профессора Манэйха. Он, кстати, жаловался, что у Трента какие-то болевые ощущения в руках, но от чего это — парень не признается.
Макс терпеливо выслушал и спокойно спросил:
— Мне прекратить тренировки?
— Я этого не говорил, но сбавь обороты.
Макс чуть наклонил голову вперёд и вкрадчиво произнёс:
— Тогда эти занятия будут бесполезны.
Паулюс глубоко вздохнул и посмотрел на Макса уже без недовольства:
— Я знаю, что ты делаешь, хоть ты и сам этого не осознаешь.
— Что же?
— Ты делаешь из них себя. Себя в их возрасте. Истязаешь тренировками, делаешь их роботами, способными только уничтожать демонов и защищать гражданских.
Макс встал:
— Это всё, что вы хотели мне сказать?