— Вы — дети любимой женщины…, - Эштон произносит эти слова так тихо, что я едва могу расслышать их.
Мне сложно понять, что творится у него в душе, а что на уме — и подавно, но во мне горит обида за Алекса, и я уверенно вещаю свои соображения:
— Алекс никогда бы не отказался от тебя, это первое, а по поводу теста на отцовство я лично однажды спросила его, и он ответил, что никогда в жизни не совершит подобную жестокую бестактность по отношению к тебе, твоей матери и самому себе — это второе. Он УЖЕ принял тебя! Принял раз и навсегда! И будет любить тебя любым, запомни это, любым!
Эштон делает глоток из своей чашки, но прекрасный вид из нашего окна его больше не интересует, он смотрит мне в глаза, и постепенно его губы растягиваются в улыбке. Я понимаю, что больше мой собеседник ничего о себе не расскажет. Лимит искренности исчерпан.
— Расскажи лучше, кто именно обижает тебя в школе? — внезапно заявляет.
— Зачем это?
— Ну так я с ним разберусь! На правах старшего брата!
В один момент напряжение между нами лопается, мы оба смеёмся, шутим, делимся историями из школьной жизни и не замечаем, как этот чудесный вечер, подаренный нам судьбой, незаметно подходит к концу.
Прощаясь, я обнимаю Эштона и с ужасом обнаруживаю, как тяжело мне оторваться от него: ни одни родственные объятия ещё не приносили мне такого удовольствия…
— Я видела его, — сообщает недовольный голос Кейси вместо приветствия.
— Кого?! — сонно переспрашиваю.
— Эштона твоего!
Мой организм просыпается почти мгновенно, сознание быстро заполняет школьный шум и гам, глаза различают ядовито-розовый цвет йога-штанов подруги, сидящей на подоконнике. Не без удивления отмечаю, что она опять сняла весь свой пирсинг, который ещё вчера делал ее похожей на новогоднюю ёлку.
— Отец опять дал тебе денег? — вырывается вопрос.
— Нет. Я же говорю, видела твоего брата и…
— И…?
— И это имело своё влияние на состояние моего внутреннего мира: он расцвёл. Сейчас в моей душе — весеннее цветение сакуры, поэтому внешние атрибуты потеряли актуальность!
— Серьёзно?
— Абсолютно. Поэтому у меня к тебе дело. Когда ты увидишь его в следующий раз?
— Кого?
— Эштона, разумеется!
— Ну… он обещал прийти к нам на Рождество, то есть примерно через неделю.
— Тогда я заявлюсь к вам в гости. Можно?
— Нет! Ты опять будешь строить глазки Алексу! Ты не понимаешь…
— Всё я понимаю! Твоя мать — мудрая женщина, поверь, до таких мух как я ей и дела нет! Это просто игра, невинный флирт! Жизнь невыносимо скучна, и такие вещи делают её всего лишь менее однообразной! Кроме того, твой секси-папочка меня больше не интересует, есть кое-кто получше! — Кейси многозначительно мне подмигивает.
— Если ты об Эштоне… — до меня вдруг доходит суть происходящего. — А где, кстати, ты его видела?
— В молле. Вчера.
— Мы там вместе были!
— Да, пили кофе в Хортоне. Я видела.
— Почему не подошла?
— В шоке была. Ты когда сказала, что он красивый, не уточнила, насколько! Я вчера спать не могла… Это не парень, подруга, это ходячий секс!
— Фу, какая ты!
— Короче, ты определяйся уже давай, брат он тебе или не брат, и если нет, то держи меня подальше — я невменяема, во мне разом проснулись все инстинкты, а вместо крови гормональный коктейль! И знай, когда я в таком состоянии, как сейчас, на такие пустяки как женская дружба мне наплевать! — подруга многозначительно поднимает кверху свой указательный палец.
— Кейс, мне он нравится, сильно. Это не шутка. Я никогда не видела и не увижу в нём брата. И он первый, в ком я подозреваю мужчину, похожего на моего. Поэтому, прекрати свои игры, пожалуйста!
Кейси достаёт сигарету, медленно закуривает её, с чувством затягивается, и я уже знаю, что сейчас мне придётся выслушивать её философствования:
— Видишь ли, дитя моё… — как всегда издалека начинает она. — Жизнь очень жестокая штука. Ты, правда, веришь в любовь до гроба, начавшуюся в шестнадцать лет?
— Мне далеко ходить не нужно — родители перед глазами!
Кейси смотрит некоторое время на меня, обдумывая мои слова, ведь она в общих чертах знает историю моих родителей и именно в связи с этим всё ещё верит, что её отец, прославленный адвокат, продолжает тайно разыскивать свою первую любовь — мать Кейси.
— И ты всерьёз рассчитываешь, что он женится на тебе вот прямо сейчас в восемнадцать, и вы будете вместе до конца жизни?
Теперь моя очередь подвиснуть в раздумьях. По правде говоря, так далеко я ни разу ещё не заглядывала. Предел моих мечтаний на сегодня — это поцелуй. Я даже о сексе с парнем ни разу не думала, не то чтобы о семейной жизни!
— Со свадьбой мы пока подождём! — уверенно заявляю.
— Минимум лет десять. Минимум. А скорее всего — двадцать. В наши дни мужчина созревает для семьи годам к сорока — это статистика, детка. И за эти годы, до его сорокалетия, я имею в виду, ему не раз захочется свеженького! Так что, мой тебе совет — не влюбляйся в него. По крайней мере, слишком сильно.
