Ни одна девушка не думает, что любить так опасно, стыдно и так тяжело. Я устала скрывать, устала прятать, вымоталась болеть в одиночку. Но, как и прежде, знаю: стоит расслабиться, любым намёком, необдуманным жестом, случайным словом выдать себя — и я больше его не увижу. Они уберут его из моей жизни, спрячут, выдворят куда угодно, но только бы подальше от моих глаз!
И я сама удивляюсь, почему до сих пор не ненавижу их самой лютой ненавистью?!
В конце сентября маме захотелось в Париж. В тысячный раз, наверное! Но её вторая половина подобные желания не обсуждает, так что родители за день собрались и уехали.
Лурдес ненавидит пустой дом, поэтому напросилась на пять дней к Габи вместе с Аннабель, ну а я терпеть не могу отцовскую бывшую. Ну вот не перевариваю я её! Поэтому осталась одна, если не считать раз в день забегающую Эстелу — мне-то одной почти ничего не нужно.
За два дня полного одиночества одичала даже я — человек, особенно сильно ценящий личное пространство. Но и от привычки ведь никуда не уйдёшь: наша семья всегда была большой и всегда шумной. Даже в огромном родном доме мы умудряемся, порой, друг друга доставать! Поэтому когда Кейси предложила пару дней потусить у неё, моё одиночество поспешило согласиться. Её предки, вернее бабушка с дедом, не очень приятные собеседники, но зато отец — прикольный чувак! Он так много знает о людях и их слабостях, любит рассказывать истории из своей адвокатской практики, особенно о бракоразводных делах. Кейси называет его экспертом в любовных вопросах, говорит, отец может определить, чего стоит каждый из супругов по одному лишь своему взгляду на них, а уж когда рот открывают, так и вовсе разложит их семейную жизнь на молекулы.
Первый день в доме Кейси прошёл как обычно «на ура» — мы играли в покер с её отцом, слушали его рассказы, забавные и не очень, он варил нам какао с зефиром по старинному рецепту своей тётушки и учил печь панкейки, потому что хорошие жёны всенепременно обязаны уметь это делать. Интересный эксперт, ни разу не женатый — подумалось мне.
На второй день мы с Кейси поссорились. Сильно. Она назвала Эштона ублюдком…
Ну не то чтобы я слишком уж рьяно придерживалась обратного мнения, просто никому не позволительно называть членов моей семьи подобными словами! Эштон — мой сводный брат, а значит, моя семья, а «наших» обижать недопустимо!
В общем, я сказала много нехороших слов про Джейсона, парня Кейси… И меня выгнали. Сказали:
— Всё, вали домой к своему братику!
Пришлось выполнять, получив вдогонку:
— И не забудь помолиться на его фотку перед сном!
Домой я ехала, размышляя над этими словами, и, очевидно, эти мои думы сопровождались таким угрюмым лицом, что Стэнтон даже поинтересовался, всё ли со мной в порядке!
Да в полном! Если не считать того, что мою одержимость видно уже невооружённым глазом.
Запах МарьИванны ударил мне в нос прямо с порога. Сперва я подумала, что родители вернулись раньше запланированного. Но музыка и смех на террасе никак не подтверждали эту версию — у нас никогда не бывает вечеринок с чужими людьми. Я уже и не помню почему, но в какой-то момент Алекс ввёл такое правило.
На нижней террасе у бассейна обнаружилась компания с участием обоих моих братьев: и родного, и не родного. Кроме них на шезлонгах развалились ещё двое парней и четыре девицы примерно моего возраста. Всем отдыхающим было ну очень весело, а мне ну очень сильно пахло коноплёй. Сей факт, наложившись на моё и без того неблагоприятное настроение, вывел меня из равновесия:
— И что тут происходит?! — возмутилось хозяйское Я.
Эштон обжёг меня взглядом, а брат тут же расплылся в улыбке, то ли от радости, то ли от искреннего желания меня убить, чтоб не сдала родителям.
— О! Сестрёнка наша пришла! Знакомьтесь, София! — заявляет гордо.
Здороваюсь со всеми, заметив при этом, как пристально уставились на меня голубые глаза одного из незнакомых парней. После формальной части тащу брата в дом:
— Ты совсем одурел, придурочный! — это посторонним людям нельзя говорить плохие слова на моих братьев, а мне можно.
— Эй, полегче, Софи! Ты не забывай, пожалуйста, я старше!
— Ты сейчас обкурен, так что мы на равных! Если ещё я не лучше тебя соображаю! Ты какого чёрта тут устроил, ты же знаешь, что Алекс…
— Он в курсе, Соня. Расслабься уже. Сам разрешил.
— Это с какого перепугу?
— Ну дом ведь всё равно пустой, в него, кстати, гостям заходить нельзя, и мы, как видишь, это уважаем.
— Да?! А почему тогда в гостиной такая вонь стоит?
— Это мы с Эштоном накурили. Потом друзей решили позвать.
— Слушай, брат, тебе своего дома мало для беспредела? Тебе ведь 26 уже! Не пора ли за ум браться, а? Жену там, детей заводить?
— Вот уж не думал, что яйца курей жизни учить начнут! Ты о себе больше беспокойся, а я как-нибудь сам разберусь, окей?! Давай лучше купальник свой ищи и выходи к нам, повеселимся.
