— Даже думать не смей! — прошипел он, придавливая Скорпиуса к кровати. — Расслабься немедленно!
Однако подчиниться приказу Скорпиус явно не собирался. Либо же просто не смог быстро переключиться с умственной деятельности на ощущения.
Коротко рыкнув, Гарри осторожно вышел из него, дернул за плечо и перевернул, укладывая, на живот. Затем вцепился пальцами в бедра и рывком потянул вверх и на себя, побуждая Скорпиуса встать на колени. Скорпиус вытянулся на руках и послушно уронил голову. С наслаждением оглядев представшее перед ним зрелище, Гарри огладил одной рукой крепкую спину, прощупывал выступающие позвонки, задержался на ямочках над ягодицами и скользнул взглядом чуть ниже. От вида приоткрывшегося расслабленного входа Гарри почувствовал удовольствие.
Однако удовольствия ждал и Скорпиус. Он обернулся и, глядя поплывшим взглядом, нетерпеливо покрутил задницей. И в этот момент Гарри дернул его за бедра, полностью насаживая на свой покрасневший и блестящий от смазки член.
Скорпиус громко всхлипнул, прогнулся в пояснице и шире расставил колени, опускаясь на локти. Переждав прокатившуюся по позвоночнику обжигающую волну, Гарри рвано выдохнул и принялся вколачиваться в податливое тело.
То ли мозги в коленно-локтевой позе работать отказывались, то ли зажиматься так было сложнее, но, как бы то ни было, а Скорпиус расслабился и вскоре начал подаваться навстречу. Гарри не знал, делал он это на инстинктах или с каким-то математическим расчетом, но ощущения усилились в разы. Скорпиус громко вскрикивал, насаживаясь на член, и вскоре стало ясно, что никакими расчётами и не пахло: от переизбытка удовольствия он начал двигаться не в такт, слишком резко, ломая ритм, а затем и вовсе задрожал, хватаясь за член.
И тут Гарри поймал себя на мысли, что хочет чувствовать Скорпиуса не только членом, но и кожей. Не теряя темпа, он наклонился, ложась грудью на влажную спину, ухватил за литое плечо, и снова выпрямился утягивая Скорпиуса на себя. Перехватив его одной рукой под ребрами, другой он накрыл руку Скорпиуса, сжал кисть, усиливая контакт его члена со своей собственной ладонью, и задвигал ею в в одном ритме с толчками.
Получалось рвано, совсем неровно, ритм то и дело сбивался, но никому из них не было до этого никакого дела. Скорпиус откинул голову на плечо Гарри и громко всхлипывал, расслабившись и отдаваясь подступающему наслаждению. В какой-то момент он замер, прислушиваясь к себе. Гарри прижал его к себе сильнее, едва ли не до хруста в ребрах, и принялся вколачиваться с максимальной скоростью, чувствуя, что и собственный оргазм долго ждать не придется.
Руке стало мокро и горячо. Гарри краем сознания сообразил, что это значит, но было уже все равно — тело сковала первая судорога наслаждения. Он вбивался и вбивался в Скорпиуса, пока тот совсем не обмяк в его руках, а опавший член не выскользнул из расслабленной задницы при очередном толчке. Только тогда Скорпиус повалился ничком на кровать, утянув за собой Гарри.
— А что говорят в таких случаях? — полюбопытствовал он после нескольких минут блаженного молчания. — Я так и не смог выбрать подходящий вариант.
— Первое, что на ум придет, — улыбнулся Гарри. — Или вообще молчат, если ворочать языком совсем сил нет, — хмыкнул он и перекатился на простынь, ложась на спину.
Скорпиус подумал немного, нахмурился и категорично заявил:
— Нет, первые двадцать три варианта я озвучить не готов.
— Мерлин, мне уже страшно представить, что ты там подумал, — отшутился Гарри. Хотя теперь стало очень интересно услышать, что именно кроилось в этих двадцати трех вариациях. — Ты специально разжигаешь во мне любопытство? — помолчав, поинтересовался он. — Я не успокоюсь, пока не услышу хотя бы резюме.
— Специально? Нет! — открестился Скорпиус. — Разве я похож на коварного типа, который может так поступить? — он хмыкнул. — Что же касается резюме... Первые одиннадцать мыслей содержали исключительно междометия. Ещё семь — нецензурные выражения. Две — размышления о физиологии процесса. И ещё две... — он помолчал, подбирая слово, — скажем так, они были иррационально-иллюзорными.
— Так... с первыми одиннадцатью понятно. С нецензурными — тоже. Физиология процесса меня мало интересует. А вот последние две заслуживают определенного внимания, — протянул Гарри. Уже второй раз за последний час Скорпиус говорит о каких-то там зародившихся иллюзиях, а он же даже предположить не мог, какие картины на сей раз сложились в этой уникальной белобрысой голове, и почему о них нельзя сказать вслух.
Хотя если вспомнить, при каких обстоятельствах Скорпиус об этих иллюзиях упомянул...
"Ваше отношение. У меня начинают складываться некоторые иллюзии... Я просто хочу знать, к чему готовиться".
Гарри повторил про себя весь их диалог, исключив ненужное, и широко ухмыльнулся. Только у Малфоя достало ума назвать чувства иллюзиями. Или это он об иллюзии того, что эти чувства есть? Как бы то ни было, а очередной загон из мальчишки нужно было выбить как можно скорее.
