Далее, все еще не понимая, что именно делаю и зачем, я огромным усилием воли оторвал царя от мертвых жены и детей, заставил его подняться. С трудом унял в ногах дрожь, вытер со рта слюну, из глаз — слезы.
Ни о каком сопротивлении со стороны реципиента сейчас не могла идти речь. Окончательно сломленный потрясением и тем гигантским эмоциональным усилием, которое понадобилось, чтобы вышвырнуть меня из своего разума, Николай почти стерся. Мышление его представлялось сейчас сумбурным, почти лишенным мыслей потоком, нежели суждением человеческого существа.
В каком-то смысле Николай после убийства жены погрузился в некое аморфное, полубезумное состояние, предоставив тело в полное распоряжение возвратившегося захватчика. У меня не имелось к этому возражений — за минувшее время царское тело стало для меня привычным настолько, что я не испытывал ни малейшего желания менять его на иное. Дело тут состояло не в тщеславии и не в возможностях оболочки-Императора. Просто у меня имелись дела, порученные Каином, и выполнить их гораздо проще, находясь в теле монарха, нежели в любом из его поданных. Кроме того, только что возник некий личный вопрос, касающийся больше царя Николая, нежели хронокорректора Каина.
Начать действовать я решил именно с «личного».
Для вендетты средства и план есть явления второстепенные, так же как армия или оружие на войне. Главное — определиться с противником, знать его желания и мотивы. Психология — вот краеугольный камень любых противостояний. Так грызутся за молоко вшивой суки слепые щенки, так сходятся в схватке на истребление гигантские нации и народы. Противника нужно знать, нащупать, увидеть. И сейчас я должен был это сделать!
В течение долгого времени мой Спаситель и Бог являлся моим абсолютным хозяином. Он контролировал мою жизнь, и случай с перемещением матрицы в тело царского адъютанта по факту ничего не менял. Я не знал, кем является Каин, не знал, как совершаются прыжки сквозь время, не знал пределов его могущества, не знал вообще ничего. Я по-прежнему оставался рабом, он — полновластным хозяином. С учетом того, что Каин стал совершать убийства невинных, подобная ситуация не могла меня удовлетворить.
Не имея понятия, как вызвать своего повелителя на свидание тет-а-тет, я лишь лелеял некоторые догадки. По крайней мере один способ в наличии был. Как минимум — так мне казалось.
Оставив Келлера с телами Семьи и беспамятным Воейковым, я спрыгнул с борта грузовика и спокойно, размеренными шагами проследовал обратно в корпус Александровского дворца. Слезы высохли, и эмоции Николая не отражались более на моем пожелтевшем от ненависти лице. Неспешно достав наган из поясной кобуры — тот самый сожравший жизни одного генерала и трех предателей-депутатов на засыпанной грязным снегом далекой станции Дно, — я тщательно осмотрел свое преданное оружие и крутанул полный патронов барабан. Взвел курок, глянул глазом в темный зев дула.
Всегда, когда смотришь в срез пистолетного ствола, держа указательный палец на кончике спускового крючка при взведенном курке, испытываешь весьма оригинальные ощущения. Не страх, вовсе нет. Я бы назвал это «дыханием пистолета». Когда смотришь так, остро чувствуешь, что оружие
Держа револьвер в руке, я отмахнулся от конвоиров охраны, поднялся по ступеням и вошел в комнату Великих княжон, в которой во время осмотра заметил зеркало и диван. Внутри закрыл дверь, взял подушку с дивана, поставил стул рядом с высоким трельяжем и уселся напротив зеркала.
Каин обязан за мной наблюдать, не так ли?
Иначе откуда он знает о том, что я вытворяю?
Если у него тут миссия, а я часть его плана, то присматривать за мной он
Допустим, он время от времени находится в ком-то из моих близких. Фредерикс? Келлер? Нахичеванский? Возможно.
Но ни один из них не находится со мною всегда! Кроме того, для Каина просто нелогично сидеть в теле одного из моих спутников постоянно. По той же причине, что и следить за мной беспрерывно, — из-за наличия прочих дел.
Других помощников у него быть не может. По крайней мере теоретически. Он сам говорил, что Ники из покрывшейся льдами Европы является единственным, кого он смог оживить в прошлой версии Времени. Если Каин прячется в теле, допустим, Фредерикса или Келлера, это стало бы заметно. На срок пребывания «седока» реципиент теряет память, а я бы обязательно заметил подобное в спутниках. И что остается?
Некий датчик, и только датчик!
Все еще не решаясь, я водрузил растопыренную ладонь на стол.
