При последних словах отражение гадко осклабилось, а я, дернув кистью, не целясь и даже не думая, выстрелил из нагана!
Осколки стекла осыпались вниз, но я не опускал оружие. Пальцы ног от кусочков зеркала спасли армейские сапоги, но лицо, посеченное мелкими стеклянными иглами, покрылось каплями крови. Я всадил в отражение весь барабан револьвера и продолжал еще щелкать, когда патронов уже не осталось.
Палил я не целясь, однако чувствовал — пули легли в лицо, в центр лба, в раскрытый безумный рот, в глаза, слишком уж хорошо я знал эти знакомые всему миру черты. Черты царя, мои и… хронокорректора по имени Каин.
Выбив замок, охрана ввалилась в дверь. Устало я махнул им рукой. Поймут — все видели груз в машинах. Через мгновение смущенные бойцы исчезли, и я вновь остался в комнате один, сам с собою наедине.
Что только что произошло, спросил себя я? Символический выстрел в собственное отражение? И только? Выстрелив в зеркало, я выстрелил в Каина, прервав наш разговор. В наказание меня вполне могли уничтожить — стереть матрицу из головы царя Николая. Но мне было наплевать.
Вопрос сейчас состоял лишь в одном: докладывает ли программа-детектор Каина о перемещении моей матрицы между телами? Заметил ли Каин, что именно произошло с Николаем после обнаружения им трупов в грузовике? Ответить точно было невозможно, ведь я понятия не имел об устройстве «сигнализации». То, что Каин ничего не сказал по поводу прыжка в Воейкова, не значило ничего.
Как бы там ни было, после некоторых размышлений я пришел к единственному достойному человека выводу.
Над миром многоголовым чудовищем по-прежнему гремела Великая бойня и миллионы человеческих жизней — русских, немецких, французских — сгорали на ней каждый день, как в огнедышащей топке парового локомотива. Еще одна жизнь — моя — на фоне чудовищного, апокалиптического истребления человеков не значила ничего. Все смертны, и если Каин придет за моей душой, я не стану молить о пощаде.
Важнейшим было другое. Как бы ни развернулись события в будущем, как бы ни сложилась собственная судьба, я, Ники, помощник хронокорректора, обязан покончить с этой войной!
Он не был великим полководцем и великим монархом. Но был верным, простым человеком, опиравшимся в своей жизни на веру в Бога.
Говорят, тайские танцовщицы перед выходом облачаются в роскошные платья, из которых достаточно вытащить одну нить, чтобы они рассыпались на пол кусками воздушного шелка. Государства Великой войны напоминали мне сейчас нечто подобное по своей конструкции.
Историки утверждают, что одна личность ничтожна с точки зрения глобальной истории и слишком мала, чтобы заставить меняться гигантское человечество.
Однако никто не оспорит другое: платье тайской танцовщицы рассыпается, если выдернуть одну нить. Влияет ли ничтожность единственной нити на процесс такого распада?
По возможности трезво рассмотрев ситуацию на фронтах, я признался себе, что не вижу вариантов для ускорения развязки. Великую войну невозможно было прекратить быстро. Положение центральных держав оставалось критическим, однако инерция больших образований, которыми являются крупные государства, удерживала их от развала. Запас прочности, накапливаемый Пруссией и Австрией
Если бы у меня было время, то даже не имея инженерных схем и конструкций, ориентируясь исключительно на общие представления человека будущего о войнах, я мог бы полностью преобразить российскую армию, сделав военную силу Империи недосягаемой и непревзойденной. Я совершенно не разбирался в военной тактике или стратегии, зато отлично знал, что в следующей Мировой войне для прорыва фронтов командующим понадобятся танки — это простейший факт. Более того, как всякий гражданский обыватель, присутствовавший в свое время на парадах и разглядывавший экспонаты в музеях, я знал конфигурацию так называемого «основного военного танка», призванного стать в будущем главной опорой наземных армий и ударной силой главнокомандующих.
