Недоуменно, я сложил телеграмму, выровнял сгиб ногтем, и бросил бумагу на стол.
Сто восемьдесят тысяч бастующих?! Бунт гарнизона?! Новости впечатляли.
Итак, мой хваленый Беляев не только не предпринял мер для физического разгона зарвавшихся говорунов из Думы, но даже не смог расклеить объявлений о военном положении. Коммерческие типографии не принимают у военного министра заказ?! Смех, да и только!. Нет, подлец, определенно, подлец. С Хабаловым было ясно с самого начала — он является негодным исполнителем, но отчего оказался настолько слаб духом военный министр?
Я глянул на Алексеева:.
— Дальше!
Телеграммы всю ночь действительно шли потоком. В руках начальника штаба находилась целая стопка, он протянул мне из нее два верхних листа. Взглянув на подпись, я понял — генерал отдавал мне сейчас самые важные сообщения.
Царю Николаю писал Председатель опальной Думы Родзянко. Оказалось, лидер недоношенной русской демократии попросту игнорировал мой указ о роспуске своего паршивого «парламента». Первая телеграмма, в частности, гласила:
Ни слова о роспуске Думы. Меня будто нет!
Вторая телеграмма лидера оппозиции оказалась еще более краткой и красноречивой:
Я скривился —. «Судьба Родины и династии», — надо же, сволочь, как загнул! Совершено очевидно, что обе телеграммы руководителя Думы рассчитаны произвести впечатление на слабодушного государя, вызвать испуг и растерянность, нежели являются реальным сообщением или докладом. Слишком много пафоса, отметил я. Возможно, на «болтающего ногой» Николая послание действительно произвело бы впечатление, но на меня — совершенно нет. Аккуратно сложив обе телеграммы, я кинул их к первой, на стол.
— Когда пришла? — обратился я к Алексееву.
— Первое сообщение — через час после того как Вы изволили почивать, Ваше Величество. Второе недавно, в восемь утра.
— А что сразу не разбудили?
— Как можно, Ваше Величество?!
По-моему, Алексеев уже просто глумился. Я посмотрел на его очкастую рожу, но ничего там не обнаружил. Генерал держал себя беспристрастно, как будто ничего существенного не происходило. Можно было бы отстранить Алексеева от командования прямо сейчас, но зачем? Заменить мне его было не на кого. Ни Фредериксом же, в самом деле.
— Это правда, про измену войск гарнизона? — спросил я снова.
— Беляев пишет об этом, значит, вероятно, правда. Утром я также разговаривал с Хабаловым. Он подтверждает.
— Мыслимо ли такое? — меня снова начала охватывать злость, так не присущая «старому» Николаю., — Ввы же отбирали для контроля столицы наиболее преданные войска!
