Мы говорили о футболе постоянно. Никто не ограничивал темы для нашего разговора. Однако он предпочитал сохранять в тайне что-то, что, по его мнению, было не так важно. Было несколько старших игроков, которые ничуть не стеснялись вламываться в его офис с требованием объяснить, почему они не играют или не попадают в запас, или еще что-нибудь. Каждый из нас хотел бы быть в курсе всего, что происходит у нас на работе, и я не был исключением. Если я узнавал, что игрок разговаривал с Харри на повышенных тонах, я никак на это не реагировал. Это не значит, что, встречая его в раздевалке, я мог смотреть на него, не думая о сцене, которую мне описали. Но ничто из этого никоим образом не повлияло ни на меня, ни на мои отношения с товарищами по команде. Я мог несколько абстрагироваться, потому что привык выставлять психологический барьер между собой и тем обстоятельством, что отец и Харри были у руля. Мне пришлось привыкнуть. Некоторым опытным игрокам ничего не стоило оскорбить или обозвать Харри или отца. Я осознал, что это часть футбольной культуры, и в большинстве случаев они просто выпускали пар. Но мне бывало сложно. Я был еще молод, и это казалось мне некрасивым.
Сейчас я рад, что помалкивал, потому что это было не мое дело. Все это меня расстраивало, потому что я воспринимал эти моменты как личное оскорбление для своей семьи. Я видел в таком свете очень многие ситуации, но заставлял себя рассматривать их в более широком контексте. Если игрока не включают в состав на игру, а он считает, что это несправедливо, он имеет право на объяснение. Было довольно иронично, что я помнил, как чувствовал себя, когда наматывал круги вокруг кабинета Харри, боясь войти и задать ему тот же вопрос.
Некоторые вещи так раздражали папу, что он не мог держать их при себе. В один прекрасный день Ди Канио ворвался в кабинет Харри, требуя, чтобы ему разрешили уйти в «Челси». Джанлука Виалли выразил свою заинтересованность в его подписании, и Паоло просто не мог удержаться. Я был в курсе всей истории, и, зная Паоло, сцена явно выдалась жаркой. Там явно было много криков и взмахов рук – каждый из которых принадлежал Паоло. Никаких проблем, подумал я, не считая того, что мне часто приходилось слышать его рассказы о том, что «Вест Хэм» – его вторая кожа, и если его порезать, прольется бордово-голубая кровь. Меня это бесило, отчасти потому, что в моем случае это было правдой, но я никогда не разыгрывал эту карту. Теперь я отношусь к этому спокойнее, потому что с возрастом становится легче распознать, когда игрок выпендривается, и давайте посмотрим правде в глаза – футболисты говорят много всякой чепухи.
Я находился в странном положении. Все это я пропустил через себя. Многое из прошлого осталось со мной – что-то оказалось полезным, а что-то все еще терзает меня. В общем и целом, я многому научился. Мне пришлось усвоить множество суровых и полезных уроков, которые были мне нужны, чтобы идти вперед. В период моей игры за «Вест Хэм» на мне лежала огромная ответственность. Я пришел в клуб с большими надеждами, а покинул его с тяжелым грузом. Основную его массу взвалил на себя не я. Я прекрасно понимаю уникальность противоречий, связанных с отношениями между главным тренером и игроком, когда они приходятся друг другу отцом и сыном.
Я видел эти проблемы повсюду: Брайан и Найджел Клафы, Стив и Алекс Брюсы, и только те, кто через это прошел, могут знать, насколько это тяжело. Это настоящая уловка-22. Должен ли отец игнорировать своего сына, даже если он лучший игрок на своей позиции, из опасений, что его обвинят в кумовстве? Или он должен поступать так, как будет лучше для команды и для него лично как для тренера? Кажется, что ничто не разделяет людей так, как семья, хотя все должно быть совсем не так. Я был воспитан совсем не так. Я вырос в районе, полном фанатов «Вест Хэма», которые шли по жизни с девизом: всегда заботьтесь о своей семье.
Я видел всю эту ситуацию в самом неприглядном свете. Я был частью семьи «Вест Хэма», в самом буквальном смысле: моя бабушка, мои папа и мама, мой дядя и мои сестры. Но я не получал никакой поддержки. Никто мне не помогал. Это полностью противоречило местной этике. Возвращаясь на «Аптон Парк», я все еще слышу в свой адрес упреки. Меня обвиняют в предательстве. Но где же их верность мне? Верность моему папе? Верность Харри? Харри и мой отец вытащили «Вест Хэм» из болота, когда клубу грозили вылет из премьер-лиги и потеря какого-либо фундамента.
