– Вот-вот! И на свадьбу никого не приглашу, – Максим лежал на диване с Мурьяной на груди и приходил в себя после утомительнейшего рабочего дня, а тут опять скандалы…
– Нет-нет… так не надо! Пожалуйста, сыночек! Это у меня так у подруги дочка сделала… Да ты её знаешь, это Элеонора! Правда, у них с деньгами проблемы были, так что, может, это они этак хитро сэкономили! Хотя какая тут экономия, если молодые в Европу мотаются регулярно! Я вот не могу себе позволить съездить на выходные в Антверпен или Льеж!
Мамины подруги в сознании Макса сливались в единый массив под названием «пора делать ноги – в гостиной опять кто-то болтает!», поэтому Элеонору он никак не идентифицировал. Просто лежал и отдыхал, блаженно вытянув ноги и слушая мурлыканье кошки.
Матушка что-то рассказывала, изображая звуковой фон, не рыдала, не кричала, что было уже приятно, и тут Макс абсолютно случайно зацепился за её фразу:
– Да ты знаешь того зятя! Я его Вадиму лаборантом устроила.
– Кого? – машинально уточнил Макс.
– Да зятя же! Ну, зять – муж дочери!
– Мам, я знаю, кто такой зять. Я имел в виду, чей зять лаборантом работает у Вадима?
– Ну, Элеоноры же! И кому я всё это рассказываю? – возмутилась Марина Леонидовна.
– Мне, мамочка, мне… Я просто немного отвлёкся. Ты не могла бы ещё разок повторить всё про Элеонору и её зятя?
Через полчаса он знал про означенных людей больше, чем они сами!
– Во как! Прямо-таки дютектива, Асисяй! – сказал сам себе Макс, наконец-то отключив нагревшийся смартфон. Ему маленькому когда-то очень нравился случайно увиденный старый ролик про Асисяя и дютективу. Он водрузил Мурьяну себе на плечи, отправился на кухню – под бутерброды ему всегда лучше думалось…
– Верочка имеет личные мотивы нагадить моему братцу как можно больше. А этот самый лаборантский зять, который, оказывается, игроман и денег задолжал немерено, имеет приличный стимул для того, чтобы результаты у Вадьки тиснуть! И Льеж опять же… Да, понятно, что быстрее по электронке результаты скинуть, но отследить же можно элементарно, если он только не супер-хакер.
Он покосился на заинтересованную мордочку Мурьяны, которая умильно разглядывала кусок докторской колбасы.
– Подозреваемые у нас множатся, понимаете, Ватсон? – он старательно обдумывал, кто же на самом деле сливает данные, стараясь тем самым отвлечься от мыслей о грядущих выходных.
Мурьяна убрала лапу от колбасы и недоуменно обернулась на хозяина.
Кактус молчал…
– Мурьян, ну, что ты ходишь-то по мне, как по паркету? Двадцать раз уже прошла!
Если бы у кактуса была такая возможность, он бы сам к Максу сбежал – прятаться, но в нашем неидеальном мире, если ты кактус – то участь твоя проста: стой, выслушивай всякое непойми что, и коли тех, кто тянет к тебе жадные лапы!
Она от обиды ушла к Максу, улеглась к нему на голову, решив, что лучшее средство от того, что происходит у людей в голове – наружное обёртывание кошечкой! И, что самое интересное, была права. И тревога, и мысли, мешающие уснуть, стремительно покинули Макса.
Мила как раз кусать никого не собиралась, а сильно опасалась, что сама попадёт как кур в ощип.
– Что-то я волнуюсь… Бабуль, а, бабуль? Я ведь им точно не понравлюсь, да?
Может, кто-то другой и соврал бы, сказал что-то вроде: «Ой, Милочка, ласточка, конечно, понравишься!»
