– Неверно вам сказали, мистер, – протянул Тони. В его голосе, куда более сильном и мощном, чем можно было ожидать от такого невзрачного человека, звучал неистребимый южный выговор.
– То есть как неверно? – нахмурился англичанин.
– Я не решаю чужие проблемы, мистер. Просто оказываю людям услуги.
– Что ж, это мне и нужно. Надеюсь, мы с вами договоримся.
– Смотря что у вас в портфеле.
Англичанин молча открыл портфель и продемонстрировал его содержимое. Пачки и пачки перетянутых резинками пятисотдолларовых[10] банкнот.
– Вы просили два миллиона?
– Это аванс. Два до, два после.
– А вы дорого берете!
– Я дорого беру?
– Да, чертовски дорого!
– Закройте портфель.
– Закрыть? – переспросил англичанин.
– Угу.
– Зачем?
– Закрывайте портфель, берите его под мышку и валите отсюда. Дверь вон там. Я не тот, кто вам нужен.
– Что это значит?
– А вы какое слово не поняли?
Англичанин судорожно глотнул виски. Самодовольства у него заметно поубавилось.
– Что ж… давайте начнем сначала. Ваша цена меня вполне устраивает.
– А меня – нет. Я повышаю цену.
– Послушайте, я буду только рад заплатить, сколько скажете!
– Отлично. Восемь миллионов.
– Что?
– Что слышали.
– Тот есть вдвое больше?
– Я знаю, на кого вы работаете. Для него деньги не проблема. Приходите с нужной суммой – поговорим.
Англичанин задергал кадыком так, словно осу проглотил.
– Но… послушайте… прошу вас… давайте…
– Давайте что? – прервал его Тони. – Если вы, мистер, хотите заключить со мной сделку, то имейте в виду: во-первых, я не торгуюсь, а во-вторых, не люблю наглецов. Все ясно?
– Да. Ясно. – Англичанин взглянул на часы. – Хорошо, приду завтра утром.
– После одиннадцати. С утра у меня пилатес, не хочу из-за вас пропускать.
– Хорошо. Но пока, может быть, взглянете… – Он протянул Тони флэшку.
– Взгляну, когда увижу деньги. И никаких больше споров о цене.
– Ладно, ладно, понял. Никаких споров о цене. Вы правы, у моего босса карманы в самом деле очень глубокие.
– Это чтобы в карманный бильярд играть? – ухмыльнулся Тони.
Англичанин проглотил еще одну осу. Затем сказал:
– У вас отличные рекомендации, и я думал…
– Кончайте болтать. Я на эту чушь не покупаюсь. Приходите завтра – или ищите себе другого.
– Хорошо. Приду завтра после одиннадцати. С деньгами.
– Вот и молодец. А теперь вали.
Первые годы своей журналистской карьеры Росс провел репортером в брайтонской газете «Аргус». Затем перешел в экономический и финансовый отдел «Дейли мейл», но надолго там не задержался. Оттуда попал в отдел расследований «Санди таймс» – и там-то, как сам говорил, наконец научился настоящей журналистике и понял, что его по-настоящему интересует. Однако три года назад, устав от общения с редакторами и прочим газетным начальством, решил уйти в свободное плавание. Имоджен его поддержала.
И хоть порой бывало одиноко и не хватало привычной редакционной суеты, о принятом решении Росс не жалел.
Правда, к работе из дома пришлось долго привыкать. Хоть он и наслаждался тем, что теперь сам себе хозяин, что может ходить небритым и писать, о чем хочет, бывали дни, когда ему казалось, что время тянется невыносимо долго. Угнетало отсутствие расписания, и Росс с радостью хватался за любую повседневную рутину – будь то просмотр газет и корреспонденции или прием заказов из интернет-магазинов. И обязательная долгая прогулка с Монти.
В прежние времена почту приносили каждый день ровно в десять утра. Недавно старый почтальон вышел на пенсию, а новый к своим обязанностям относился куда более халатно – и порой почта задерживалась до полудня, а то и позже. Так вышло и сегодня. Однако утром Росс не скучал – принимал, одну за другой, три посылки с «Амазона», причем две из них довольно громоздкие.
Открыв посылки, он сложил их содержимое у задней стены встроенного гаража, который они с женой использовали и как склад. Имоджен дома не было, и Росс этому только радовался – объяснять жене, что он такое купил и зачем, ему вовсе не хотелось.
Позже, когда он сидел за столом и сочинял ответ редактору, предложившему ему разобраться в финансовых и налоговых делах одного торгового магната, недавно возведенного в рыцарское достоинство, снизу донеслось звяканье крышки почтового ящика и громкий лай Монти.
А вот и почта, сказал себе Росс. Взглянул на часы – 12.35 – и пошел вниз. В самом деле, на коврике у двери лежала толстая пачка писем, перехваченная резинкой.
Росс отнес почту на кухню и начал просматривать. Пухлый конверт от бухгалтера (и в нем, скорее всего, ничего хорошего), конверт, адресованный Имоджен, извещение из налоговой, и в самом низу стопки – аккуратный конвертик с бирмингемской почтовой маркой и адресом, написанным от руки.
Этот аккуратный мелкий почерк Росс сразу узнал.
Конверт для Имоджен он положил на стол в холле, а остальное отнес к себе, сел за стол и вскрыл письмо от Кука.
Вот что он там прочел:
