Росс перечитал письмо. Да, все верно.
– Вот это удача! – проговорил он вслух. – Спасибо вам, Гарри, за предусмотрительность!
Однако внутри у него все тряслось, и когда в дверь позвонили, он едва не подпрыгнул на месте.
Выглянув из окна, увидел грузовик с логотипом службы доставки. Еще одна посылка! Он сложил письмо и поспешил вниз.
Расписавшись и забрав посылку, Росс повел Монти на прогулку. Пересек по пешеходному переходу шоссе А27 и начал подниматься по склону холма к Чаттри – мемориалу солдат-сикхов, которые умерли от ран, полученных на полях Первой мировой войны.
Росс любил эти сумрачные бескрайние поля, широкие гранитные ступени и белую беседку, похожую на храм. Нигде ему так хорошо не думалось, как здесь. Вот и сейчас он спустил радостного Монти с поводка, чтобы тот вволю побегал по полю, а сам задумался.
Разумеется, старик был сумасшедшим. Это единственное разумное объяснение. Иначе и быть не может. И все же…
И все же эта мысль не давала ему покоя. Что, если – как бы невероятно это ни звучало – покойный Гарри Кук был прав?
«Девять метров к югу повернуть налево…»
Надо дать старику шанс, говорил себе Росс. Последний шанс. Если и это окажется пустышкой, – черт с ним,
Завтра вечером, во вторник, у Имоджен собрание книжного клуба. Очень удачно. Если повезет, он вернется домой даже раньше нее – хотя, впрочем, это вряд ли. При мысли о том, что ему предстоит, Росс нервничал – однако понимал: если он этого не сделает, всю оставшуюся жизнь будет корить себя и гадать о том, что упустил.
Немало беспокоила его и свежевскопанная земля на склоне холма, неподалеку от Колодца Чаши. Если Кук говорил правду, выходит, там рылся кто-то другой. Кто-то еще идет по следу?
Что, если этот неизвестный – или неизвестные – уже нашли Грааль?
Да нет, вряд ли. Тогда, значит, все еще ищут.
А что, если за ним следят? Надеются, что Росс приведет их к цели?
Вернувшись домой, Хантер взял ключи и бумажник и поехал в городок Льюс, расположенный милях в десяти от Брайтона. В Льюсе, в историческом центре города, работал блошиный рынок, где можно было найти абсолютно все – от старинной мебели до хозяйственной утвари и безделушек; в основном вещи начала и середины XX века, недостаточно старые и ценные, чтобы считать их антиквариатом, но и не полный хлам.
Всего через несколько минут Росс нашел там то, что искал.
Грубая шерстяная ряса с капюшоном промокла от пота и немилосердно колола тело. Обливаясь потом на влажной жаре, монах-американец тащил по каменным ступеням из подвальной монастырской прачечной бак с выстиранным бельем. Костяшки на правом кулаке были разбиты в кровь и ныли. Монах старался вести себя как обычно, но вчерашнее происшествие наполняло его чувством вины.
После утренних молитв брат Петр собрал белье с гостевых кроватей, выстирал полотенца, простыни и наволочки и развесил сушиться. Здесь, в Симонопетре, монастыре на вершине скалы, гордо высящейся над лазурным Эгейским морем, строго соблюдались старинные традиции приема гостей. Всех, кто приезжал в монастырь, кормили и укладывали спать – на одну ночь; на следующий день им предстояло отправляться в соседний монастырь, в нескольких километрах пешего хода по горным тропам.
