Плечи хозяина облегал черный бархатный халат, надетый поверх белой, застегнутой на все пуговицы рубашки. А из-под халата виднелись черные брюки с тщательно отглаженными стрелками. К ним куда больше подошли бы галстук и пиджак, а не домашний халат.
Филькин представился.
Мучников на удостоверение даже не взглянул.
– Чем обязан? – сухо спросил он.
– Может, пригласите войти? – заметил опер.– Наш разговор может оказаться долгим.
– Тогда имеет смысл его отложить,– недовольно произнес хозяин.– Я тороплюсь.
– На ваше усмотрение.– Валентин с деланным безразличием пожал плечами.– Но, боюсь, у меня тоже не будет времени приехать к вам еще раз…
Мучников пожал плечами: мол, мне-то что за дело?
– …Поэтому я сейчас оставлю вам повестку, и завтра в девять ноль-ноль…
– Ладно уж,– надменно перебил хозяин.– Пройдемте в кабинет.
Кабинет господина Мучникова впечатлял. Старинная мебель, на стене – ковер, украшенный скрещенными саблями и парой дорогих охотничьих ружей. На столе, между подсвечниками из черного серебра – серебристая папочка ноутбука.
– Разрешения есть,– сказал хозяин, поймав взгляд опера, брошенный на оружие.– Показать?
– Не нужно.
– Присаживайтесь за стол. И задавайте ваши вопросы. Я уже сказал: у меня мало времени.
– У меня тоже.– Филькин опустился не на стул сбоку от стола, на который указал хозяин, а в стоящее поодаль широкое кожаное кресло.– Думаю, сначала мы побеседуем попросту, без протокола,– произнес он со значением.
– Мне нечего скрывать,– тут же отреагировал Мучников.– Особенно если вы по поводу хулиганства, учиненного на моем участке в Ландышево.
Опер покачал головой.
– Нет,– сказал он.– Я не по поводу хулиганства. Я работаю по делу об исчезновении гражданина Суржина.
– Не имею чести знать.
– Возможно,– согласился Филькин.– Кое-кого из его знакомых вы знаете наверняка…
Когда Филькин назвал имя, спокойная деловитость соскользнула с лица Мучникова, словно кто-то сдернул резиновую маску. Глаза сверкнули, губы сжались в тонкую полоску, вздулись и заходили желваки…
– Да,– процедил он с нескрываемой злобой.– Верно. Что вам надо?
– Правду,– сказал Филькин.– Только правду и ничего более…
Мучников не признался. Даже без протокола. Даже когда Филькин выложил один за другим все, ну, почти все свои козыри, оставив в загашнике только один: таинственное исчезновение материалов по делу о взяточничестве. У опера сложилось ощущение, что к исчезновению Суржина Мучников действительно не имеет прямого отношения. Но что-то знает наверняка. И точно знает, откуда взялись в канаве у ворот дачи ключи от квартиры и машины пропавшего.
Мучников не признался, но намекнул, что может кое-что узнать. И сообщить Филькину. Неофициально. Причем уже завтра. Опер был вполне удовлетворен результатом. И еще Филькин очень жалел о том, что не может послушать, с кем будет созваниваться Мучников сразу после ухода опера. В качестве утешения Филькин решил проследить, куда Мучников отправится за сведениями или помощью.
Это удалось выяснить без труда. Прямо к народному избраннику Кренову.
Поздним вечером старший лейтенант Филькин, вполне довольный прожитым днем, вошел в свой подъезд. Там его уже ждали.