В какой-то момент ее рука оказалась в руке Бобби. Она не могла сказать, кто взял чью руку. Это произошло также естественно, как нанесение на стену мазка краски. И все же они не осмеливались смотреть друг на друга, взгляды обоих были устремлены на экран. Когда во время перерыва включили свет, Су-Лин повернулась к Бобби, готовая наполнить тишину пустыми словами. Она еще не была готова обсуждать, в какую сторону пойдут их отношения. Ее рука выскользнула из его руки.
– Бобби…
Внезапно ее грудь словно взорвалась болью. Этот взрыв, одновременно ледяной и огненный, поглотил все слова. Задыхаясь, Су-Лин упала на пол. В глазах у нее потемнело, и она провалилась в кромешную тьму.
И пока она погружалась в эту бездонную черноту, рядом с ней слышался омерзительный глумливый смех.
– В следующий раз, моя дорогая. В следующий раз ты станешь моей, – раздался голос, такой жуткий и ледяной, что в ее жилах тотчас застыла кровь. В голове промелькнул образ владельца магазина «Севен-Илевен»; тот лежит лицом вверх в растекающейся луже крови, а в его груди зияет рваная рана…
А затем вновь ничего, одна только тьма.
Но потом реальность вернулась в фокус, и она увидела перед собой лицо Бобби. Увидела, как шевелятся его губы, но ей потребовалось время, чтобы понять, что он говорит.
– …ушиблась? Су-Лин, с тобой все в порядке?
Она попыталась сесть.
– Да. Вроде бы.
– Может, вызвать врача? Похоже, ты упала в обморок.
– Нет, Бобби. Мне просто нужно домой.
Воздух в кинотеатре как будто сделался разреженным и холодным.
– Я поеду с тобой.
У нее не было сил возражать. Едва волоча ноги и опираясь на плечо Бобби, она вышла из кинотеатра к лимузину, точнее, он ее вынес.
– Нам нужно отвезти ее домой, – сказал Бобби Чарльзу.
– Пожалуйста… можно по пути проехать мимо магазина «Севен-Илевен»? – прошептала Су-Лин, рухнув на кожаное сиденье.
Она должна была убедиться.
Бобби сел рядом с ней и обменялся тревожным взглядом с Чарльзом.
Вскоре они уже неслись по хайвею. На их счастье, движение в этот час было слабым. Жадно ловя ртом воздух, Су-Лин смотрела в окно, вцепившись в край своего сиденья побелевшими от напряжения пальцами.
Стоило им выехать на бульвар Санта-Моника, как движение застопорилось. Вокруг царил хаос автомобильных сирен и мигалок.
Полицейские машины столпились перед магазином «Севен-Илевен». Освещенный красными вспышками, полицейский махнул им рукой – мол, поезжайте дальше. Лимузин скользнул мимо магазина, и Су-Лин увидела, как фельдшер затолкал в карету «Скорой помощи» прикрытую простыней каталку.
– Хотите остановиться, мисс?
– Нет.
Она увидела то, что ей нужно было увидеть.
– Ты ведь пометила этот магазин, верно? – спросил Бобби, касаясь ее руки, словно почувствовал ее боль.
Она кивнула.
– Но ты не закончила свою метку? Как тогда, в Лагуне?
Су-Лин вспомнила. Это случилось в первые дни после того, как она взяла на себя роль защитницы города.
Тогда Су-Лин еще плохо верила в себя. Она испугалась и позволила полиции прогнать их прежде, чем закончила рисовать свой знак. Вскоре после этого магазин был уничтожен пожаром.
Даже после этого ее все еще терзали сомнения. Как и сейчас. Она использовала иероглиф
И вот теперь это…
– Нет, – тихо ответила Су-Лин. – Я ее закончила, эту метку. Тут дело в чем-то другом. – Она вспомнила ледяной коготь, царапнувший ее грудь, и жуткий сатанинский смех. И тут ее как будто прорвало.
Су-Лин чувствовала себя глупо, рассказывая ему все, но она знала: все ее слова до единого были сущей правдой.
– Мне кажется, некая сила знает обо мне… и охотится на меня.
Бобби молчал. Су-Лин понимала: он не в состоянии полностью осознать услышанное и, вероятно, не очень-то верит в ее силы. Хотя именно он пристрастил ее к граффити. Бобби также знал, как глубоко ранила ее смерть матери. Однажды она поделилась с ним историями, услышанными от матери, о мистических способностях, якобы передававшихся в их семье по женской линии. Заинтригованный Бобби предложил использовать иероглиф
Но в глубине души – гораздо глубже, чем она была готова признать – Су-Лин всегда помнила, что за этим кроется нечто большее. Она не могла этого объяснить. Трагедии притягивали ее, взывали к ней, и с помощью баллончика с краской она могла неким образом их предотвратить.
До сегодняшнего дня.
– Что ты будешь делать? – наконец спросил Бобби.
– Не знаю.
– Может, мне позвонить тетушке Лу?
Су-Лин нахмурилась. После смерти матери ее младшая сестра, тетушка Лу, взяла ее к себе. Практичная и серьезная, тетя была кредитным специалистом в Банке Америки. Она презирала древние традиции, которыми так дорожила мать Су-Лин.
– Я не уверена, что в данном случае тетушка Лу сможет помочь.
