– Прости меня, дружище, что впутал в эту заваруху… Не думал я, что все так получится. Не судьба видно нам пожить красиво. Эх, сколько из-за меня людей погибло. Никогда не прощу себе этого…
Федорчук подсел ближе и приобнял товарища:
– Мы с той полярники, Олежка. И раскисать при первой опасности нам не к лицу. Таких отчаянных мужиков, как мы с тобой, не так уж и много на этом свете: по полжизни прозябаем без жен, детей, родных; недолюбленные, недоласканные, в вечном холоде и одиночестве. Что-то ищем, что-то кому-то доказываем… А что доказываем? Кому доказываем?
– Да, судьбе нашей не позавидуешь, – отер быстрым движением влажные ресницы Ольгерд. – И никак ее не обманешь, как бы не хотелось …
– Нет, дорогой мой друг. Каждый человек идет по жизни как сам того пожелает. И повороты роковые сам совершает. Кто следует принципам, верен понятиям, тот растет на каждом этапе своей жизни. Говоря образно, мы все стартуем с обыденной «средней полосы» и в поисках лучшей доли каждый день, инстинктивно карабкаемся «вверх» – к высоким широтам, к своему жизненному Полюсу. Вот только, едва столкнувшись с первыми трудностями, многие сдаются. Они отказываются от своей мечты, высокой цели, успокаиваются, приспосабливаются и пассивно плывут в комфортном, общем течении Времени. И только некоторые готовы наперекор испытаниям пробиваться вверх, вверх… У каждого свой «абсолютный дрейф» и каждый сам решает, в какую сторону ему двигаться.
– Фигня это все. Как мы с тобой к своему «полюсу» не рвались, а закончиться, судя по всему, наша путь-дорожка под торосами… Нутром чую, обложили нас «флажками» со всех сторон.
– Не дрейфь, брат. Опытный волк от любой облавы может уйти. Кто, как не карельский охотник должен это знать…
– За волка лес дремучий, да тропы одному ему ведомые. А мы на этой голой льдине как на ладони….
– Ходкевич пока еще за нас играет. Я его припугнул маленько, так он только на нас и надеется. Агатин-то, чудак наивный, поотбирал у всех «Иридиумы», радиостанции даже вертолетах поопечатывал. Соображает, что «стукачок» в «Ледовом» может быть. А до того, что в экспедиции могут быть неучтенные «Иридиумы», додуматься не мог…
– «Иридиумы» добрую службу нам сыграли. Я ж когда понял, что Петерсон навечно уснул, решил перестраховаться: достал его телефон и «SOS» подал…
– На хрена?! – взорвался Федорчук. – Норвежцы сразу на нас вышли. Хорошо, что еще Филиппов сглупил и подумал, что это наша пьяная братва дурачиться…
– Да потому, что надо было доигрывать этот спектакль и сделать все возможное, чтобы все думали, будто Петерсон сам возвращался на Ледовую базу и в полночь, когда я во весь дух рвал наперерез по торосам вдогонку за нашими упряжками, этот бедняга был еще жив… Вольф еще этот дикий все норовил меня грызнуть. Пока не сыпанул корма, к Петерсону не подпускал. Даже лыжи мне прокусил, когда я их от нарт отвязывал…
– Мудро эти канадцы с лыжами придумали: Балт тянет на Полюс сонного Родьку, а наперерез, через торосы… Веришь, только этими «галсами» я и сумел запутать Аганина. Ты бы видел, как он бился над сопоставлением улик и временем смерти.
– Пацан еще этот Агатин. Посадят его, скорее всего… Назначили в начальники, а выходит – в козлы отпущения…
– Рано ты его жалеть начал. Теперь у этого любителя помощники появились… Мне Корней сказал, что в лагерь парашютировались следователь из Москвы и датский криминалист.
– А я-то не пойму, что за гул в небе был. Думал, показалось. Ты прав, завтра утром они сюда обязательно заявятся, – вновь поник Буткус.
– Не кисни. Сколько ты говоришь в мешочке Петерсона было жемчужин?
– 47.
– 47 жемчужин да плюс датские чудо-конденсаторы. Хватит, чтобы начать новую жизнь?
– Ты что, успел все-таки их снять?
– А ты как думал? Выковырял эти «железяки» и канадцу нашему не преминул перед отъездом сообщить. И для надежности припугнул: мол, если из этой заварухи не вытащит, утоплю их к чертовой матери!
– Ай, да красавец!
– Теперь это наша с тобой главная страховка, дружище. Пока конденсаторы у нас, этот Мэтью гребаный у нас в кармане… Готовь своего Балта: через час отправляемся в переход к канадскому побережью. Нам бы только с маршрутом не ошибиться…
Буткус посмотрел на товарища и подмигнул:
– Узнаю «друга Федю». Прям, как в лучшие времена… К Родьке загляни. Он два дня назад сводку «по льдам» принимал. Пригодится…
Друзья негромко рассмеялись и обнялись.
***