Тюремная жизнь течет по своим законам. В тюрьме ничего невозможно утаить. По взглядам сокамерников Алекс понял, что они знают о его разговоре с адвокатом. Более того знают, по крайней мере, в общих чертах, содержание разговора. Сочувствующие взгляды товарищей по несчастью одновременно раздражали его, но и подбодрили. Это были не любопытные взгляды тюремщиков и начальника тюрьмы. Совсем другие взгляды. Но только сейчас, встретив сочувствие в глазах своих сокамерников, он осознал ужас происходящего. Слово адвоката «расстрел» вспомнилось уже не как нелепица, а более реальной возможностью и перспективой.
– У тебя теперь койка внизу. – Сказал ему старший камеры. – Там удобней, не надо лазить каждый раз наверх.
– Завтрак приносили, мы тебе оставили. Поешь. – Сказал еще один сокамерник. Алекс не мог вспомнить его имя.
Его вещи действительно находились на койке внизу, ближе к окну и соответственно чуть дальше от параши. Что было не только удобней, но и почетней. Алекс это уже знал. Кивнул благодарно. Аппетита не было, но вспомнил, некстати, печенье у начальника тюрьмы и в животе заурчало. Поел. Сокамерники с разговорами и вопросами не лезли. Молча сидели по своим койкам. «Живи и не мешай жить другим» – вспомнил одно из тюремных правил. Золотое правило. Несомненно.
Поев, молча собрал посуду и постучал в дверь. Он уже знал, как все происходит. Откроется окошко. Это же окошко одновременно будет небольшим столиком, на который и надо поставить посуду. За несколько раз процедура уже стала привычной.
Но в этот раз, когда он ставил посуду, его ослепила вспышка – с той стороны окошка фотографировали. Снаружи раздался смех. Алекс зло кинул миску, а затем кружку с ложкой в окошко. Кажется попал, но сомневался, что смог разбить мобильный телефон, которым его фотографировали. Попал посудой не по телефону, а по охраннику.
– Беспредельщик. – Услыхал он сзади себя уважительное. По голосу узнал старшего камеры.
Его авторитет в камере рос. Хотя он к этому не стремился.
*****
Алекс сел на свою новую койку (он не привык еще называть ее нарами). Обхватил голову руками. «Необходимо разложить все по полочкам. – Подумал он. – Тогда возможно я смогу во всем разобраться.»
Он начал с недавнего прошлого. Вчерашний студент. Не самый-самый лучший, но «один из». Поэтому ему, по окончанию университета, поступило сразу несколько заманчивых предложений на работу. В солидные компании. Но с трудоустройством он не спешил – хотелось немного отдохнуть, побездельничать после учебы.
К тому же, был шанс поехать на курорт вместе с Марией и там разобраться кто она ему – просто девушка или невеста. От воспоминаний о Марии заволновался. Как она? Как переживет случившееся с ним? Знает ли она об этом недоразумении?
В этот момент Алекс осознал насколько ему дорога ему эта девушка. Уже без поездки на какие-то там далекие и мифические, теперь курорты, осознал ее для себя как невесту, а не просто как обычную девушку. Как самого дорого для себя человека.
Мысли о Марии отвлекли, взволновали. Некоторое время Алекс, с удовольствием, предавался воспоминаниям. Но затем, взял себя в руки, сосредоточился на нынешней ситуации.
К его студенчеству никаких претензий быть не может. Не хулиганил, не бузил, учился хорошо (если не замечательно даже). Выпивал редко и немного. Значительно меньше своих товарищей. За это он не может быть наказан. Может за то, что он не сразу устроился на работу, а собирался на курорт с любимой девушкой? Но ведь и это нормально. Это, наверняка, законно. В этом нет ничего такого.
Алекс вспомнил компании, которые приглашали его к себе на работу. Вполне респектабельные, давно работающие на рынке. Все очень известные (чем он очень гордился, получая очередное приглашение). Ничем противозаконным эти компании не занимались. Репутация у всех была безупречной.
Круг замкнулся. Алекс подверг анализу последний период своей короткой жизни и не нашел никакой вины, которая могла соответствовать смертной казни, но и даже малейшему тюремному сроку. Копаться глубже, в период детства и юности не имело смысла. Там все было безоблачным и не криминальным.
Алекс застонал. Оказалось, вслух. Его сокамерники встрепенулись, заволновались. Но, согласно неписанным тюремным законам, к нему не лезли с сочувствием. Только старший камеры со своего места предложил:
– Если захочешь, мы сможем убить тебя безболезненно. Будет лучше, чем расстрел. При расстреле еще куда пуля попадет. Может еще мучится доведется. А мы гарантированно. Мгновенно. Ты подумай. Скажешь. Мы для тебя… Со всем уважением.
От слов старшего Алекс едва не заплакал.
– За что? За что меня расстреливать? Я не сделал ничего такого. Даже адвокат не знает в чем моя вина!
– Адвокат дерьмо. Надо другого. Но запомни – теперь тебе ни один адвокат не поможет. В Главном зале Верховного суда Высшей Справедливости выносят только расстрельные приговоры. Никогда там не было приговоров со сроками или оправдательных. Там только расстрельные.
