- Мы поладим с вами, дон де Бланко. Если это дело выгорит, мы оба не останемся в накладе.
Ты не знаешь его в лицо, неожиданно осенило Мартина. Ты не знаешь его в лицо, но очень хотел, чтобы с этой миссией послали именно тебя. И ты соврал своему патрону… кто бы там ни был твоим патроном. Ты, верно, надеялся на Арнольфини, но старик слишком сдал, а сын его в бегах. И теперь тебе нужен человек достаточно сильный, однако не слишком изощренный в ваших итальянских плутнях.
- У меня есть и некоторые личные причины желать встречи с Борджиа, - продолжал Караччиоло. И далее поведал историю о том, как его кузен Джованни Батиста - “намного старше меня, дон Мартин” - безоглядно влюбился в женщину дивной красоты. “Он был кондотьером Венецианской Республики и, сами понимаете, не всегда мог распоряжаться своим временем”. Потому Джованни заключил брак по доверенности и вызвал новобрачную жену из Урбино к себе, в Венецию.
- Однако по пути мадонна Доротея была похищена. Долгое время о ней не было ни слуху, ни духу, однако два года спустя кузен Джованни прослышал, что она скрывается в одном из монастырей. Скрывается, подумайте, от собственного супруга!
Все это время монна Доротея пробыла любовницей Эль Валентино, рассказывал далее Караччиоло. Тот передал ее потом испанскому капитану, с которым плутовка крутила шашни еще в Урбино. Однако капитана убили, и лишь это вынудило прелестницу уйти в монастырь.
- Монну Доротею вернули законному супругу, однако сердце бедняжки было разбито этим негодным Борджиа, - Джан-Томмазо заскрежетал зубами - ярость, прорвавшаяся сквозь все сорок луковых одежек коварства, была неподдельной, и Мартин спросил себя, не положил ли еще прежде сам Караччиоло глаз на жену кузена. - Она прожила в браке всего два года и умерла. Умерла родами, - добавил Джан-Томмазо - слишком поспешно, чтобы в это можно было поверить.
- Веский повод для мести, - кивнул Мартин. - Однако для меня гораздо более веский повод - семь тысяч дукатов, которые, как я слышал, его святейшество назначил в награду.
Мартин блефовал. Он и понятия не имел, какую сумму и кто именно обещал Караччиоло. Десять тысяч дукатов - сумма, которую папа предлагал за голову Эль Валентино сразу после того побега из Кастильи. Сейчас же, по разумению Мартина, сумма должна быть ниже - все-таки все считали Борджиа мертвым, а обещать десять тысяч за мертвеца казалось несколько расточительным.
- Ваших - три тысячи, - коротко ответил венецианец. - Неплохо как для цены за мертвеца?
“Неужели есть еще такие милосердные охотники?” - прозвучал в ушах Мартина голос Кристабель.
- Неплохо, - кивнул бывший наемник. - Половина вперед.
- Согласен, - кивнул Джан-Томмазо.
Я забочусь лишь о себе. И о ней. Это чертов Борджиа может броситься во Вьяну - как в ту треклятую ночь бросился за нами в погоню. Очертя голову. А потом вряд ли ему достанет стойкости не проговориться о человеке, вытащившем его из того побоища. И тогда прости-прощай все планы. А вот ты… Ты мне здорово мешаешь, парень, подумал Мартин, смотря на венецианца с довольной улыбкой. Ты, итальяшка, мне мешаешь больше, чем Чезаре Борджиа. Так что я уж, знаешь ли, присмотрю за тобой…
- Тогда рад буду помочь вам, сеньор Караччиоло.
Комментарий к Глава 12, в которой говорится о королях, розах, крысах и волках в винограднике
(1) - Королевский Алькасар в Мадриде — несохранившееся здание, в котором долгое время находилась резиденция испанских монархов. На его месте сейчас располагается Паласио Реаль де Мадрид.
(2) - дворяне I класса имели право как обращаться к королю, так и слушать его речь, не снимая шляпу; дворяне II класса могли говорить с королём, будучи в шляпе, но когда король говорил с ними, обязаны были её снимать; и, наконец, дворяне III класса имели право как обращаться к королю, так и слушать его только с непокрытой головой
(3) - из песен вагантов
(4) - гончая или борзая собака
========== Глава 13, в которой служат поминальную мессу ==========
Не все, досточтимый слушатель, безрассудные поступки совершаются в час душевного помрачения - некоторые, напротив, совершаются в час такой поражающей ясности сознания, что почти лишаются причин именоваться безрассудными. Хотя ограниченный повседневной рутиной, взнузданный удилами пользы рассудок упорно считает их таковыми - ибо они, как кажется, идут во вред совершающему.
Таким образом появление одинокого всадника на дороге ко Вьяне может быть отнесено к таковым безрассудным поступкам. Человек в бедном потертом балахоне с капюшоном, покачивающийся на лопоухом гнедом муле, держал веревочный повод недоуздка небрежно - можно сказать, почти не держал. Порой казалось, мул идет туда, куда хочется ему, а не всаднику, настолько свободно висели поводья. Однако мул шел по дороге и даже не пытался тянуться к соблазнительным придорожным колючкам.
