Вот так, досточтимый слушатель, случайная мимолетная мысль становится повелительницей судеб. Брошенный взгляд, брошенные слова - и вот уже человек захвачен мыслью. Поистине, неизъяснимое чудо! И тем более страшно становится, когда таковая мимолетная мысль меняет судьбы.
Если бы Густаво не ушел из трактира, возможно, все повернулось бы иначе. А возможно и нет, кто знает…
Возможно, Марта не вышла бы наружу, оставив Кулаче внутри и отговорившись телесной надобностью. И тогда горло ее не было бы умело перехвачено одним коротким взмахом остро отточенной даги. И грязная вьянская мостовая не стала бы влажной от хлынувшей крови.
***
“Я тень…”
Он едва не упал на дорогу - снова ударил озноб, скрутил каждый мускул. Следующее, что он запомнил - его рвало, а чьи-то руки поддерживали его голову. “Отдохнем, - шептали ему. - Хорошо? Отдохнем и дальше поедем”.
“Я превратился в тень. Скажи, ты меня видишь? Видишь? Я тень. Сквозь меня проходит солнце. Меня не узнают те, кто знает. Кто я? Кто я???”
- Тише, тише, успокойся…
- Я - Че… - ладонь ложится на его губы, зажимает рот.
- Замолчи, замолчи… Бога ради, только замолчи.
Темноглазое узкое лицо - то самое, что прорывало пелену боли и бреда. На-ти-ви-дад… Неуклюжее имя какое…
- Ну же давай, выдай меня! - злобно шепчет в эту ладонь, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в нее зубами. - Тебе за это хорошо заплатят. Я таких как ты…
Что там она… он… она говорила - про будущее, про то, что…
- Трус! Ты и не была никогда мужчиной, ты лгал. Надо было придушить тебя еще тогда.
Тонкие руки дрожат, только с усилием подтягивают его куда-то… ее колени под его спиной, мягкое, животное, шерстяное у второго бока… Озноб уходит.
- Разве все встречавшиеся вам мужчины были храбрецами? - голос, чуть хрипловатый, дрожит - не то от обиды, не то от испуга. - И разве все женщины были трусихами?
- Законник, черт бы тебя подрал! Всегда найдешь, что сказать.
Откинуться, ощутить под щекой сгиб локтя, руку. Он что, лежит на ее коленях? Лежит, как…
Белые высокие стены мастерской привиделись ему, мастерской Микеланджело Буонаротти в Риме… И вот так же лежит, бессильно откинутая, мраморная голова на мраморных коленях. “Обычно я не подписываю своих работ. Но эту подпишу”, - сказал Микеланджело. Неужели?..
- Но ты снова врешь - ведь не боялась же ты меня, когда просила спасти того силача! И не боялась, когда не дала вышвырнуть меня, умирающего. Я слышал почти все…
Рука, на которой покоится сейчас его голова, не мраморная. Она тепла.
- Ведь вы тоже почему-то отправили меня и Лисенка в Матамороса, а не приказали убить…
Он?.. Это правда, он хотел подготовить себе укрытие, лисью нору с двумя ходами. Но отчего он отправил туда их?
- Нативидад…
- Да?..
- Ты видела их? Ты видела… мою дочь? Какая она? - Это было уже почти неважным. Это относилось к “было”. Но все же он не мог не спросить.
Целая вечность, прежде чем она ответила.
- Она очень милая малышка. Красивая. Очень похожа на вас.
Комментарий к Глава 13, в которой служат поминальную мессу
(1) - Услышь моление мое,
К Тебе возвращается всякая плоть
http://pleer.com/tracks/337211pXK
(2) - День гнева, тот день
Превратит мир в пепел
http://pleer.com/tracks/33720ySrS
(3) - Посрамив нечестивых,
Пламени предав их адскому
http://pleer.com/tracks/33716YEZX
========== Глава 14, в которой приходят с просьбой, падают с коня и решают искать добрых самаритян ==========
Вожжи не имеют свойства прирастать к рукам. Их следует держать, и держать крепко. И невероятно, адски сложно держать их, если сама цель, ради которой ты отправился в путь, начинает тускнеть, размывается, как размываются очертания в юной утренней дымке. Если через тебя, в самом или самой тебе прорастает нечто, исключающее цель твоего путешествия. И тогда остается либо повернуть назад, либо бросить вожжи и…
Надеюсь, любезный слушатель, ты простишь мне это отступление? Что, право, за интерес рассказывать, если не можешь и на миг отойти в сторону, чтобы поделиться неожиданно пришедшей мыслью?
Впрочем мысль о вожжах пришла мне, скромному повествователю, в связи с доньей Кристабель Арнольфини, которая сегодня пребывает в замке Азуэло одна - если, конечно, не считать верной Анхелы, замкового капеллана и… да всех остальных слуг. И если не считать того крошечного существа, которое еще только начинает быть.
Теплый ласковый апрель летел к концу, на смену ему шел жаркий май, запускающий лето, как запускают в оросительные каналы воду. Лето бежало по каналам, близилось, оживляло и торопило, оставляя позади гремящие птичьи песни и готовя мир к материнству. Весна - зарождение, лето - рост.
