«Я испытываю большую гордость за то, что свёл Брюса с группой, в результате чего он спродюсировал альбом, – говорит Шульман. – Честно говоря, мне не сразу удалось убедить Янгов в том, что эти ребята – что надо, люди в духе AC/DC. Однако я счастлив заявить, что, как только они согласились встретиться, поговорить и начать запись, всё пошло невероятно гладко».
Чувствовал ли он, что это сотрудничество даст группе то, что и дало в итоге?
«Если знать, что альбом должен был «перезапустить» их карьеру, то да. Я действительно чувствовал, что для парней это был альбом особый, и я просто не могу быть счастливее, потому что работал с ними и помог всему этому осуществиться».
Для Брайана Джонса, правда, это опыт оказался не столь замечательным.
«Как сказал Роб, «просто убойный рок», – говорит инженер Майк Фрейзер. – Так AC/DC играют в студии. Записывать AC/DC – это, конечно, работа, но это не
Как это не похоже на трудные мучительные сессии с Маттом Ланжем. Но Янги – всё ещё под командованием Джорджа – привели себя к такому уровню, на котором именно они сами, а не рекорд-компания, менеджер или продюсер, принимают все решения. Они делают мало наложений и многое пишут с первого дубля. Никакой туфты.
«Этой группе на самом деле продюсер не нужен, – говорит Фрейзер. – Но они предпочитают приглашать продюсера, чтобы точно сделать то, что должно быть сделано. Меньше – значит, больше. В их записях играют только две гитары, бас и барабаны. Гитарная партия никогда не дублируется, оставляя место для вокала, причём вокал не надо делать сверхгромким. К тому же они играют с большой динамикой, а не ждут, что динамика появится в миксе. Вот это и делает их звук таким узнаваемым.
Они редко делают больше четырёх дублей. Но с каждым дублем чувствуется нарастание напряжения, пока в нужном дубле не происходит настоящей звуковой атаки. Это просто невероятно. У них есть способность создавать эдакую агрессию и злость без того, чтобы самим быть злобными и агрессивными. В студии они как будто играют перед 60-тысячной толпой, хотя тут ты один на них смотришь из контрольной комнаты.
«Thunderstruck» полностью передаёт этот стадионный эффект.
«“Thunderstruck” – одна из тех песен, которая сделана очень понятно. Партии, которые Ангус играет пальцами, выстраивают песню так, как ни у кого. Помню, когда мы записывали его партии, мы вспотели так же сильно, как он сам.
Это волшебство. В том, как песня развивается, нет ничего грандиозного. Она как будто всё время сдерживается,
Конечно, открывающая песню партия Ангуса, сыгранная пальцами <на грифе. –
«Для многих гитаристов интро Ангуса в “Thunderstruck” – что “Eruption” для Эдди ван Халена, – объясняет Матера. – Обе партии родились из упражнения, – и стали самым главным, фирменным знаком для них. Интро Янга показывает простоту его гитарного мастерства, но, как инь-ян, но подчёркнута трудностью. Я имею в виду, что за годы моей преподавательской практики я занимался со многими, кто играет её неправильно. Многие думают, что она играется только левой рукой, приёмом хаммер-он/пулл-офф – так он на некоторых концертах действительно играл, – но в студии Ангус каждую ноту выигрывал медиатором, очень тонкой техникой переменного штриха, alternate picking. И это вновь доказывает силу и скорость Ангуса, как и то, что есть всеми обожаемые классические риффы, которые по сути своей очень просты».
«Thunderstruck» – это ещё и как бы поклон от группы AC/DC горной Шотландии. Самый близкий аналог такого – в «It’s A Long Way To The Top» или би-сайд 1976 года к «Jailbreak», песня «Fling Thing». «Thunderstruck» – вечное напоминание того, что эта вот простая-понятная рок-группа из Австралии, некоторыми уже списанная со счетов за якобы усталость, отсутствие идей, и вообще якобы всё у них в прошлом, оказалась способной сделать нечто столь блистательное, талантливое и оригинальное.
Качества, которые Дэвид Маллет акцентировал в своём клипе, одном из тех идеальных сочетаний музыки с картинкой, которые дают понять, в чём такая мощь правильно сделанного рока.
