В магнитофоне стояла оригинальная плёнка AC/DC. Такая старая, к тому же BASF печально известный, что железная крошка сыпалась на головки. Когда я пришёл, там уже по полсантиметра насыпало. То есть плёнка вся осыпалась. К счастью, записан там был негодный дубль минуты в две, но я вручную перемотал плёнку обратно и отослал на реставрацию».
Временная реставрация – это когда плёнку восстанавливают временно, чтобы успеть переписать на новую плёнку.
«В любом случае я скрепя сердце отказался от этой работы. Провёл бы полгода, перенося все вообще записи AC/DC с плёнок. Не знаю, кто этим в конце концов занялся. Надеюсь, не идиот из подвала мастерской».
Alberts могли небрежно относиться к своим архивам, а вот Ланж на Багамах не оставлял на волю случая ничего. Для его карьеры
Именно во время записи
Но Платт настаивает, что с Ланжем ему работать нравилось и что с ним он научился тому, чему не научился бы ни у кого, и очень ему благодарен. Они вместе сделали пять альбомов, а потом Платт сам стал продюсером. И он сообщает ценные инсайдерские сведения о том, что отстранило Ланжа от Джорджа Янга.
«Думаю, мне повезло работать с Маттом в тот момент, потому что позже он превратился в перфекциониста законченного, и мне бы с ним было тяжело. Матт – выдающийся продюсер. Совершенно уникальный, нет других таких. Он невероятно точно понимает музыканта, структуру песни и мелодию.
Многие люди скажут, что дубль либо хорош для восприятия, либо совершенен, и эти вещи не сочетаются. В приятном для восприятия дубле всегда найдутся какие-то ошибки, а трек-совершенство, как правило, не даёт приятного чувства. Матт говорил: ну, не понимаю, почему так. Его подход: давайте переделывать, пока не добьёмся.
У меня же другой подход всегда был. Почти вся моя любимая музыка записана с какими-то ошибочками, но она настолько приятна, что огрехи эти меня не раздражают. Матта же они раздражают, но больше никого. Так что мы частенько боролись: чтоб трек был для него – совершенство, для меня – чувство. А почти всё время я пытался убедить его, пользуясь опытом и знаниями, что-то отредактировать и починить. Так, понятно, было на альбоме 4 группы Foreigner – я там мог много времени редактировать одну ноту или такт, чтобы получился дубль и идеальный технически, и по ощущениям приятный».
Такое описание не вызывает возражений у Дэвида Тёнера и Терри Мэннинга. Оба они представляют Ланжа трудоголиком, который спит пару часов в сутки, приходит в студию первым, а уходит – последним, и не делает перерывов на еду и чай. То есть работа поглощает его целиком и полностью.
«Когда группа нанимает Матта, она нанимает продюсера со своим видением, – говорит Тёнер. – Следовать до конца этому видению не так-то просто. Он зарекомендовал себя как продюсер первоклассных альбомов, а на такой результат нужно время и терпение. Любая группа, которая собирается отдать себя в руки Матта, должна это чётко осознавать».
А Мэннинг говорит, что Ланж – «удивительный, глубокий мыслитель и работяга. От людей, которые с ним работали, частенько можно услышать, что он-де так тебя ведёт к совершенству, что ты просто выматываешься. А Матт – он никогда не устаёт».
Известно, что Ангусу и Малколму, привыкшим в студии к Джорджу и его скорострельному подходу, такое не нравилось.
И тем не менее Марк Опитц отдаёт должное Ланжу – за достижение чего-то очень важного.
«Его работа в том, чтобы решить две задачи: передать правду искусства и сделать её коммерчески привлекательной, – говорит он. – А такого баланса невероятно сложно добиться».
Никто не обвинит Ланжа в том, что на
Как это часто бывало в случае с Янгами – и неоднократно будет в будущем, – всё дело в деньгах.
